Онлайн книга «Японский любовник»
|
— А за фотографией Ичимеи я нашла письмо от января две тысячи десятого года. Смотри: здесь только давние, адресованные в усадьбу Си-Клифф. Где же письма, которые приходили в Ларк-Хаус в последние три года? — Думаю, это они и есть, Ирина. — Как это? — Бабушка всю жизнь собирала письма Ичимеи, приходившие в Си-Клифф, — ведь тем она и жила. А потом, переехав в Ларк-Хаус, она начала с регулярными промежутками отправлять эти письма самой себе в тех желтых конвертах, которые мы видели. Она их получала, читала и сохраняла, как будто они недавние. — Зачем это могло понадобиться, Сет? Альма была в своем уме. Она не выказывала никаких признаков слабоумия. — Вот это и есть самое необыкновенное. Ирина, она это делала в ясном уме и с практическим смыслом: поддерживала иллюзию, что великая любовь всей ее жизни еще жива. Эта старуха, на вид как будто бронированная, в глубине души была безнадежным романтиком. Уверен, она и гардении сама себе посылала раз в неделю, и из пансиона сбегала не с любовником: она в одиночку навещала домик на Пойнт-Рейес, чтобы еще раз пережить их былые свидания, чтобы мечтать о них, раз уж с Ичимеи их повторить невозможно. — Но почему невозможно? Она возвращалась со свидания с Ичимеи, когда случилась авария. Ичимеи приходил в больницу попрощаться, я видела, как он ее целовал, я знаю, что они любили друг друга, Сет. — Ирина, ты не могла его видеть. Я удивился, когда этот человек никак не проявил себя после бабушкиной кончины, хотя об этом писали в газетах. Если Ичимеи любил ее так, как мы думали, он появился бы на похоронах или принес нам соболезнования на шива. Тогда я решил его разыскать: мне хотелось познакомиться и разрешить кое-какие сомнения касательно бабушки. И сделать это было очень легко: сегодня я съездил в питомник Фукуда. — Он и сейчас есть? — Да. Им заведует Питер Фукуда, один из детей Ичимеи. Когда я назвал свою фамилию, он принял меня очень любезно, поскольку слышал про семью Беласко. Питер позвал свою мать. Дельфина оказалась такой приветливой и красивой, ее азиатское лицо как будто не подвержено старости. — Дельфина — это жена Ичимеи. Альма нам рассказывала, что познакомилась с ней на похоронах Исаака Беласко. — Ирина, она не жена Ичимеи, она его вдова. Ичимеи умер от инфаркта три года назад. — Сет, это невозможно! — Он умер примерно в то время, когда бабушка переехала в Ларк-Хаус. Быть может, эти события связаны. Мне кажется, что письмо 2010 года, последнее из полученных Альмой, было прощальным. — Но я видела Ичимеи в больнице! — Ты видела то, что хотела видеть, Ирина. — Нет, Сет. Я уверена, это был он. Вот что там случилось: Альма так сильно любила Ичимеи, что смогла призвать его к себе. 8 января 2010 года Как все-таки изобильна и взбалмошна наша вселенная, Альма! Все крутится и крутится! Неизменно в ней только то, что все меняется. Это чудо, которое мы можем оценить лишь из состояния покоя. В моей жизни наступил очень интересный этап. Душа моя с изумлением наблюдает за переменами в моем теле, но созерцание это происходит не из какой-то отдаленной точки, а изнутри. В этом процессе душа и тело участвуют вместе. Вчера ты говорила, что тоскуешь по юношеской иллюзии бессмертия. А я — нет. Я наслаждаюсь своим бытием зрелого мужчины — чтобы не говорить «старого». Если мне суждено умереть через три дня, что сумел бы я сделать за этот срок? Ничего! Освободился бы от всего, кроме любви. Мы часто говорили, что наша любовь — это судьба, мы любили друг друга в прошлой жизни, наши встречи продолжатся и в будущем. Или, быть может, не существует ни прошлого, ни будущего и все происходит одновременно в бесконечных измерениях вселенной. В таком случае мы постоянно вместе, навсегда. Быть живым — это потрясающе. Нам все еще по шестнадцать лет, моя Альма. |