Книга Пхёнган и Ондаль, страница 72 – Чхве Сагю

— Матушка передавала, что скучает по вам.

— Можно я навещу ее?

— Разумеется, муж мой. Вы – зять самого короля и вольны ходить куда ваша душа пожелает. Прошу вас лишь об одном: возьмите себя в руки и думайте только о своем здоровье.

На звуки королевского оркестра сбежалась вся округа, включая местных собак. Каждый хотел стать частью торжественного шествия. Огромная толпа преграждала путь, поэтому карета Пхёнган и Ондаля двигалась вперед очень медленно.

— Говорят, это сам генерал Ондаль!

— Слава генералу!

— Ее Высочество принцесса Пхёнган!

— Ура!

Народ радовался за Ондаля и приветствовал его. Крестьяне считали своим достижением то, что простолюдин смог стать зятем короля и великим генералом.

Множество людей настолько заполонило улицу, на которой находился дом Ондаля, что невозможно было найти ворота. На каждой крепкой ветке дерева сидело по несколько парней, восторженно наблюдавших за шествием с высоты. Люди сворачивали шеи от любопытства, сидя на чужих заборах и крышах домов.

Когда Ондаль и Пхёнган наконец вошли во двор, госпожа Са, которая шла им навстречу под руку со служанкой, вдруг замерла на месте. Старая женщина растерянно колебалась, не в силах понять, где в этой толпе находится Ондаль. Она всегда могла найти сына по запаху даже на переполненной рыночной площади, но сегодня чутье подвело ее. Такого раньше не случалось.

Мать всегда находила Ондаля, где бы он ни прятался. Почему же не теперь получается? Насколько он изменился? Что с ним стало? Ким Ёнчоль и Сон Докиль, тоже находившиеся тут в качестве стражей, растерялись и занервничали. Но тут принцесса подошла к свекрови и, мягко потянув ее за руку, подвела к своему месту. Госпожа Са несколько раз судорожно сжала ладонь сына и только потом успокоилась и тихо улыбнулась. Ничего не понимавшая толпа зрителей радостно захлопала в ладоши.

На круглом столе высились горы роскошного шелка, драгоценностей и редкого фарфора. Госпожа Са одной рукой наслаждалась мягкостью шелковых тканей, а другой крепко держала сына, боясь выпустить его ладонь даже на мгновение. У Пхёнган сжалось сердце.

— Матушка, – промолвила она, – довольно вам жить одной, перебирайтесь к нам во дворец.

Госпожа Са мягко улыбнулась и покачала головой:

— Куда мне во дворец, на старости лет? Здесь мне есть с кем поговорить, да к тому же не нужно переживать из-за людских взглядов. Не беспокойся ты так за меня.

— Господин Ондаль волнуется за вас.

Ондаль перебил Пхёнган, словно маленький ребенок, и капризно заявил:

— Я останусь жить здесь, с матушкой.

Госпожа Са, все так же продолжая улыбаться, отчитала сына:

— Не говори чепухи. Ты теперь взрослый мужчина. Если отступишь из-за старухи-матери, все будут показывать на тебя пальцем. Ты сейчас – надежда для этих людей, такое не каждому под силу. Ради подданных этой страны ты должен стараться изо всех сил, чтобы делать положенную тебе работу.

Сердце госпожи Са болело, но все уже было решено. Давным-давно она дала обещание Пхёнган и самой себе. Ондаль больше не ребенок, которого можно держать подле юбки. Старая женщина увещевала сына, изо всех сил стараясь скрыть печаль. Но как и у любой матери, отпускающей свое дитя, на душе госпожи Са неизгладимым следом легла грусть.

Принцесса отправила своему дяде Ён Чонги письмо с просьбой принять участие в октябрьском празднике Тонмэн и привести с собой северных скаковых лошадей, которых он выращивал все это время по ее настоянию.