Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 278 – Татьяна Иванько

Ньорд усмехается самодовольно:

— Дроттнинг Свеи Свана Сигню сама предложила мне выказать уважение и объявить вначале тебе в лицо о нашем с ней решении. А после уже выступить с этим объявлением перед войском и перед всей Свеей. Цени моё уважение к тебе, Сигурд Виннарен.

Он доволен, он уже видит себя на троне Свеи, вот только столицу ты сжёг, как и большую часть городов, где на трон сядешь, в своём захудалом Асбине?..

Он смотрит на Сигню:

— Так, Сигню? Скажи твоему брату, чтобы он не думал, что я насильно держу тебя при себе. Скажи ему, чтобы уходил.

И когда она поднимает глаза на меня, он тоже смотрит мне в лицо, желая, очевидно, насладиться тем, какое впечатление слова Сигню произведут на меня.

Сигню смотрит громадными зрачками и вдруг, размахнувшись, хватает одну из ламп со стола и с ужасным, оглушительно громким криком:

— Жги-и! — бьёт Ньорда по голове этой лампой.

Я был готов. Одним махом я сбросил лампы со стола в стены палатки, ногой опрокинул треногу с жаровней, рассыпая горящие угли, я видел, как с рёвом падает Ньорд, закрыв горящую голову руками. И всё это в долю мига…

Я схватил Сигню за руку и мы выскочили из палатки. Исольф уже оглушил алая Ньорда, услыхав крик Сигню, и теперь, развернувшись к нам, бросил меч мне в руку, я уже вскочил в седло. И Сигню в седле, мотнула косы за плечи:

— Мне что, меча не дадите?!

Исольф улыбнулся, сверкая, и швырнул ей меч Ньорда, справедливо — она победила Особара.

А наша конная рать уже летит, нагоняя нас.

— Всё понял, мой конунг! Мой Сигурд Виннарен! Всё понял! — воскликнула Сигню, счастливо улыбаясь мне.

Совсем другая — где чёрный взгляд, где мертвенная бледность и пугающий румянец? Взгляд вспыхнул огнём и любовью.

И восторгом победы:

— Только ты один и мог всё понять! Только ты! — сказала она и подняв меч, она плашмя хлестнула им коня: — Вперёд!

Мы рванули на врагов, и видим далеко впереди Ньорда, который каким-то невероятным образом выбрался из объятой пламенем палатки, без плаща и шапки, нёсся во весь опор, прижимаясь к холке лошади, к своему лагерю. Особар, что сказать…

Мы летим к их лагерю, мы побеждаем быстро, разметав, разогнав не ожидавших нападения воинов Ньорда. Сигню, в отличие от меня и остальных воинов, без брони, да и не воин она, но сражается с бесстрашием и доблестью. Что придаёт ей сил, если не ненависть? Что, если не праведный гнев и злость? Я не знаю, что такое быть женщиной и не знаю, что такое насилие, но сейчас я воочию вижу, что пережила её душа, если в ней, которая в два раза меньше и слабее любого моего воина, родилась такая сила, что сделала её берсерком. И я вижу, кого она ищет и не находит, она ищет Ньорда, но его нет.

Скоро битва окончена. Ещё солнце не село, а мы уже спешились, обходим то, что было лагерем наших врагов.

И я увидел как Сигню, взяв факел, подожгла большой шатёр в центре лагеря, очевидно, шатёр Ньорда.

Я подошёл к ней. Отблески пламени на её лице, в глазах опять та же чернота. Я протянул руку, чтобы обнять её за плечи, но она вздрогнула от моего прикосновения, однако, оглянулась и, узнав меня, улыбнулась, но бледнея и… Боги, Сигню, что с тобой?!

Я едва успел поймать её, чтобы не упала.

— Сигню! — закричал я, испуганный обмороком.

— Она ранена, Сигурд… — тихо и испуганно проговорил Гуннар, показывая глазами на её спину, и я почувствовал, что моя рука, которой я обнимаю её, намокла… от крови… Боги, вы теперь допустите ещё и это?!