Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Я не останавливаюсь. Я весь путь проделал бегом. Я умею управлять дыханием, оно не сбивается и ноги у меня крепкие. Я бегу. Стараясь не рисовать в голове картины, в которых Сигню убита. Боги, только не это, только пусть будет жива! …Мы отошли за третью стену. Но и в ней уже проломы. Город пылает. Летит пепел, застилая небо. Жар стоит как среди лета. Снег тает и ручьями и кашей течёт вдоль теряющих очертания улиц, смешиваясь с кровью гибнущих… Сонборг гибнет. Мы гибнем. Города уже нет, орды ворвались внутрь и носятся с радостными дикими воплями, грабят и убивают… Я оглядываюсь, чтобы увидеть товарищей, все живы, в саже, в копоти, в крови, но живые, с отчаянием неотвратимости на лицах… Но вдруг… С радостным гиканьем, посвистом свежие ярые ратники несутся сюда, круша врагов. Одного за другим… Только на моих глазах один всадник пронёсся по улице, срубая одну за другой восемь норвейских голов… Это наши, сонборгские воины! Это рати Сигурда, те, что ушли с ним! Так он жив! Или это Исольф привёл их?.. Увидеть предводителя… Подняться бы опять на стену, на башню, посмотреть. Но они все в огне… Библиотека горит, поднимая к серому небу гулкий факел ярко-красного огня. Я своими глазами увидел как лопнула клепсидра на её стене, взорвавшись от жара… Гибнет сказочный город Сонборг, но не мы. Теперь, с подходом войска, бойня становится битвой. И мы гнём. Мы выбиваем врагов из погибающего города. Из осквернённого, растерзанного, убитого города. Они бегут, те, кого мы даже не добиваем. Отходят. На площадь, на то, что от неё осталось сходимся, стекаемся, сползаемся все мы — алаи, воины. То, что было великолепной площадью, пылает по периметру пожарами, где затихающими уже, усталыми, где ещё жадными, злыми… А мы стоим возле чёрной груды, что была некогда теремом, будто ещё можем войти в него. Мы, алаи, все живы. Все ранены, с перебитыми плечами, ранами на лицах, порезами на бёдрах, но живые. Все до одного. Мы увидели труп Дионисия у входа в Библиотеку, что осталось от неё, крупные хлопья пепла от сожжённых книг, кружат в воздухе как страшные птицы… Бедняга, величественный старец лежит ничком с поднятой рукой, головой от входа. Преграждал путь? Или пытался проповедать добродетель миролюбия? Не впустить осквернителей в свой храм науки? Воины разворачивают мёртвого Дионисия. Его тело разрублено от плеча до пояса наискось, чья-то рука не ведая жалости, легко отобрала эту жизнь… — Надо собрать всех мёртвых, сюда, на площадь, сложить погребальный костёр, — проговорил Гуннар, снимая разрубленный шлем. — Не надо! Весь город — погребальный костёр. Это голос Сигурда. Это Сигурд! Это сам Сигурд на своём Вэне, забрызганный кровью, за ним Исольф, Торвард Ярни подъезжают тоже… Живы! Все мы живы! Все мы живы. Наши раны несерьёзны, а мы бьёмся уже несколько недель. Заговор Свана Сигню, что она наложила на нас перед Битвой четырёх конунгов, всё ещё бережёт нас? — Сигурд! — орём мы дружно во все наши алайские глотки с поддержкой Бьорнхарда, Легостая и Гагара, и всех стекающихся сюда воинов. Сигурд спешился. — Где… Где все? Успели уйти? — спрашивает Сигурд и смотрит на Гуннара, единственного, кто знал о готовящемся побеге. Гуннар побледнел и это заметно даже под слоями грязи. — Что молчишь, воевода? — голос Сигурда страшен. — Терем сгорел до метели, ушли наши люди? |