Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 234 – Татьяна Иванько

Сигурд смотрит на товарищей. Никто не спорит. Ясно, что разделять рать — это худшее, что можно придумать, что на это именно и рассчитывают враги, но не разделиться сейчас, это проиграть. Остаться ждать вокруг Сонборга, оставить всю остальную Свею на растерзание норвеям? Это предать их. Но если мы отобьём их там, где они сейчас, то к Сонборгу они и не подойдут.

Все выходят, выступать надо уже на рассвете, хорошо, что рать готовили уже две недели, но предполагать того, что нападение будет таким масштабным никто не мог, конечно. Это потому, что Ньорд ведёт норвеев не как положено конунгу, они идут ордами, под предводительством своих конунгов, только наведённые Ньордом. Он не полководец им, он тот, кто открыл им дверь, находясь внутри, он предатель Свеи. Для чего он отдаёт Свею им на поруганье? Надеется после стать единовластным правителем в разорённой стране? Только чтобы стать конунгом Свеи?..

Сигню подошла ко мне.

— Сигню, зачем Ньорд идёт на Свею? — я спрашиваю её, потому что она первая и единственная говорила мне о том, что Ньорд готовит вторжение. Я не верил. Никто не верил. Но она оказалась права, значит, она знает то, чего не знает, не понимает никто.

Я смотрю на Сигурда. Верю я сама в то, что Ньорд может идти для того, чтобы взять меня? Могу я верить в то, что показалось мне столько лет назад? Тогда и я была совсем молода, а теперь, на что я Ньорду? Он может жениться на мне, чтобы стать законным конунгом Свеи, но я сама по себе не могу быть ему нужна. Так что мне нечего сказать Сигурду.

— Почему ты тогда считала, что это он?

— Это было логично. Это и теперь вполне логично, человек всегда хочет больше, чем у него есть.

Если бы всё было так просто… Сигню…

Я обнимаю её, прижимая к себе. Как страшно прощаться. Как страшно. Мы расстаёмся и теперь… теперь мы не знаем… нет, нет, не думать так, нет!

— Сигню… Не позволь убить себя. Слышишь? Даже, если тебе будут говорить, что я умер, знай, это ложь, я и мёртвый приду и встану рядом с тобой…

— Нет, Сигурд! — я в ужасе смотрю ему в лицо, — я без тебя здесь не останусь. Ты слышишь! Ни на минуту! Ни дети, ничто не задержит меня здесь, если ты погибнешь, учти это!

Я улыбаюсь, касаясь ладонью её лица, Сигню…

— Значит, нам обоим придётся выжить, выстоять, вернуться. Запомни, не верь, если скажут, что я умер. Они на всё способны, чтобы погубить тебя, на любую ложь. Ты не знаешь даже… Ты не можешь даже предположить… Поэтому не верь ничему. Ничему, что они скажут…

Мы идём к воинам. Мы идём к нашей рати, что уже разделена, выстроена. Продумано, кто и куда выдвигается, как идут обозы. Всё готовилось в последние недели, осталось только запрячь коней, навесить мечи и выступить.

Боян принёс нам Эйнара и мы, йофуры Свеи говорим с нашими воинами. С ветеранами, что вернулись в строй, с юными, кто ещё не бывал в бою, а только обучался, с семнадцати лет, каждый день алаями, воеводами, самим конунгом.

— Воины, мы идём сегодня отстаивать то, что мы любим и чем дорожим. Среди вас нет ни одного, кто бы не знал, за что он встал сегодня с мечом, луком или копьём. А значит мы победим! — говорит конунг подобный Богу в своей уверенности, силе, у которого за плечом его жена и сын. Его Свея. — Враг силён, коварен и жесток. Но вы сильнее, вы несёте в себе Свет.