Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Ещё я получил списки с родовой книги конунгов Брандстана и узнал из них, что Сигурд родился через семь месяцев после свадьбы Рангхильды и Ингвара. Тогда его долго не показывали приближённым, говоря, что он родился недоношенным, но я помню его в первые дни, он был крупным, крепким малышом, меня подпускали к нему, я хорошо помню как он болтал розовыми пятками, лёжа в люльке на попечении множества мамок и под пристальным присмотром Лодинн и самой Рангхильды. Помню, я так и не понял тогда этого слова «недоношенный». А теперь ещё воспоминания Гагара, которые, конечно, всего лишь утвердили меня в том, что я знаю теперь. Так что обижать старика Гагара мне было вовсе незачем. Я отпустил его с полным ощущением того, что он полностью и успешно выполнил своё посольство. Но я понял тебя, Ньорд… Поэтому, когда Гагар закончил свой подробный и обстоятельный доклад о том, как смиренно воспринял Ньорд моё распоряжение о низложении его с трона конунга Асбина, я оглядел всех моих алаев и сказал: — Готовьте рати. — Сигурд, но по всему… — возразил было Гуннар. — Готовьте рати, Ньорд выступит в ближайшее время. Если уже не выступил. — Невозможно, Сигурд! Никто в своём уме воевать Свею не пойдёт! — поддержал его и Торвард. — Значит, считайте, что Ньорд не в своём уме. Готовьте рати. Хотя Сигурд сегодня ни разу не взглянул на меня, вопреки обыкновению, я была полностью согласна с его решением. Ньорд никогда бы не согласился мирно сойти с трона и стать фёрвальтером, если бы не предполагал получить больше. Получить всё. — Да ещё одно, алаи, должен оповестить вас, наша дроттнинг скоро подарит Свее второго наследника, — сказал Сигурд, опять не глядя на меня. Бедный мой… Совет радостно зашумел, все улыбались, поздравляли, шутили, что йофуры «долго запрягали», а теперь… Словом ни траурное бесчувствие Сигурда, ни его приказ готовится к войне, не смогли сбить веселья по поводу ожидания ещё одного наследника. Даже издали, через этот большой стол я чувствую твоё тепло, Сигню. Даже не глядя на тебя, я ощущаю свет твоих глаз, согревающий меня. Я не могу смотреть на тебя, ведь даже так, не глядя, я не могу не испытывать желания. Если же я встречу твой взгляд… Нельзя говорить. Нельзя, чтобы она узнала. Чтобы хоть кто-нибудь узнал. Нельзя больше спать с ней. Но что я скажу… Чем я объясню… Да и как я смогу сделать это?.. Но я должен. Я должен прекратить, как мать это сказала… кровосмешение… Мама, ты не посвятила меня в свой заговор потому что знала, я отвергну его. Я не стал бы участвовать в нём, как бы ни мечтал быть конунгом Свеи. Но ведь я и мечтал, потому что считал себя вправе… Если бы я рос как бастард, кем бы я стал тогда? Кузнецом? Или скальдом, может быть? Боги не одарили меня таким голосом и музыкальным даром, каким обладал Боян, но бродить по Свее и сочинять баллады и сказки, я, вероятно смог бы… Но я вырос конунгом. Мама, ты взращивала моё честолюбие, мои устремления к образованию и познанию мира. Я — конунг, я тот, кто я есть и не могу быть никем другим… Из горячей бани я пришёл в терем. Надо подумать. Надо подумать. Побыть одному. Как мне совместить в себе то, что я знаю теперь с тем, что я должен. Должен остаться конунгом, чтобы защитить Свею, чтобы защитить Сигню. Что Ньорд сделает со Свеей? Он не признаёт моих взглядов. Моих стремлений к просвещению для всех, к преобразованию Свеи в страну равных людей, пусть не происхождением и природными талантами, но имеющими возможность трудом и умом свои таланты развить, подарить их людям. Как я отдаю свои. И хочу отдавать и дальше. |