Онлайн книга «Светлый град на холме, или Кузнец»
|
Я всегда любил моего отца. Он был снисходителен и нежен со мной, он позволял мне оставаться ребёнком, в то время как мать видела во мне только конунга с самого рождения… Игры и шалости — это было по его части, даже объятия за сбитые коленки, синяки и шишки. Я любил моего отца. Он любил меня и гордился мной. И он любил мою мать. И верил ей. Поэтому он лежит теперь мёртвый… Ингвар… Как ты услышал наш разговор?… Я совсем забыла о том, что ты… можешь услышать… Он зарезал себя, ударив огромным кинжалом в грудь и ещё с маху ударился рукояткой в стену, чтобы он вошёл поглубже в сердце. В самое сердце… Единственное сердце, что ещё любило меня… Ты взял меня в жёны, не расспрашивал и не задумывался не из глупости и слепоты, а от любви принимал такой какой я была…Столько лет ты прощал мне холодность, прощал и ни разу не нарушил свою верность мне, ни разу, за всю жизнь не опозорил меня тем, что якшался с другими женщинами. Терпел обидное прозвище Эгилл… Ты был тем воздухом, который я вдыхала не замечая его. И теперь ты лежишь безучастный и бледный, холодеющий, на полу твоей горницы, где я и не бывала ни разу… Мой удар, направленный в Сигурда, убил и тебя… Мой друг, мой единственный близкий человек, которого я никогда не замечала, не принимала в своё сердце по-настоящему, который любил меня только за то, что я позволила ему быть рядом со мной. Кого я не ценила никогда настолько, что не жила рядом с ним, а лишь вспоминала о другом… Кто позволял мне всё, ничего не требуя взамен, всегда за моим плечом, всегда рядом. Почти тридцать лет… большая часть жизни. Ты поседел и появились морщины на твоих когда-то румяных щеках, а я не замечала ничего… Теперь твои губы перестали улыбаться навсегда и никогда не произнесут больше моего имени так, как произносил только ты, с такой теплотой и нежностью… Я хотела сыну выжечь сердце, я убила и тебя… Мороз такой крепкий, что потрескивают стволы деревьев и воздух кажется голубым, густым, как сгущается, замерзая, вода. Он с трудом втекает в ноздри. Или мне так тяжело дышать от тяжести ледяной глыбой придавившей моё сердце? Мы стоим возле погребального костра, который на морозе кажется ещё более величественным. Это не просто огонь, это пламя сжигающее остатки моего детства, счастливого и светлого времени. Мира, в котором я рос, в котором жил… Теперь нет и его. Что ты оставила мне, мама? Ты наполнила мне душу отравой и не один раз. Чего ты хотела? Чего ты хочешь? Ты хотела, чтобы я умер, как он, Ингвар, который был и останется отцом для меня. Чего ты хотела? Я всё ещё жив. И я не хочу умереть, во мне столько жизни и силы, что не тебе погубить меня. Что бы ты не делала, уже не сможешь сделать хуже, чем было, когда в прошлом году ты «раскрыла» мне глаза на «неверность» Сигню. Я не знаю, не могу знать, не понимаю, что мне делать с тайной, что ты открыла мне, разрушая весь мой мир. Этот погребальный огонь уносит в небытие не только моё детство, он сжигает и то, что было почвой под моими ногами, стеной за моей спиной. Не тебе убить меня, мама, хотя я почти уже мёртв сейчас… Он не говорит со мной. Он ни разу не взглянул на меня за всё время, что продолжалась тризна. И едва прозвучали последние слова траурного гимна и последние капли вина упали на большой курган, накрывший и костёр и угли и всё, что мы захоронили в нём — нашу семью, он приказал оседлать коней. Не оставаясь даже на ночлег. |