Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 105 – Татьяна Иванько

Мы вернулись в Сонборг в самый Мидсоммар. А это летний праздник любви, когда юноши и девушки гуляют до утра. Когда возлюбленные уходят в поля, луга, леса, чтобы заняться любовью, вобрав в себя плодородие самой земли, вершины лета и могущества солнца последние дни безраздельно царящего в небе.

Мне недоступна радость этой любви, единственная, кого желаю я, никогда моей не станет. Она любит и любима достойнейшим из всех достойных. А мне остаётся лишь бесконечно мечтать, утешаясь только миром, что создаёт моё воображение. Да ещё тем, что я все дни рядом с моей возлюбленной.

А ночами ко мне приходят странные сны, где она смотрит на меня и говорит мне: «… спой, любимый мой, милый…» и смотрит на меня так, как смотрела лишь однажды.

Да, я смотрю на неё, а она избегает смотреть мне в глаза, отводит взгляд, едва я пытаюсь поймать его…

Но эта грёза заставляет меня просыпаться по утрам. Убаюкивает вечерами и даёт мне сил. Сил жить. А чем я жил раньше? Почему я не могу этого даже вспомнить? Я стал совсем другим теперь…

И однажды я говорю это Сигню. Неожиданно даже для себя. Это была уже осень. Мы с Хубавой поехали на восток Самманланда, к морю. В одной из прибрежных деревень было сразу много заболевших какой-то сыпью детей. Оказалось, к счастью ничего серьёзного. Но мы пробыли там неделю. В один из вечеров накануне отъезда, мы пошли с Сигню к морю, прогуляться по берегу фьорда. Лишайник и мхи нашлёпками разных оттенков зелени, бронзы, меди и золота покрывают камни. Очень тихо. Вокруг высокие скалы, мы спустились по ложбине к широкой полосе берега, куда пристают лодки и корабли. Вода так тиха, что ладьи даже не качаются, прилипнув, будто к поверхности зеркала. Вот тут я и сказал Сигню, что люблю её. Это признание выскочило из меня само. Я будто даже и не думал в тот момент об этом, я наслаждался её близостью. Сигню остановилась:

— Я тоже люблю тебя, Боян, — тихо проговорила она.

Я решил, что она не поняла меня, что говорит о другой любви, о той, что всегда была между нами…

Но Сигню подняла глаза на меня, впервые за несколько месяцев:

— Я всё поняла, Боян, — сказала она. — Ты зачем мне это говоришь?

Я растерялся. Что я мог ответить? Зачем? Я не знаю, зачем. Я сказал это, потому что чувствую так.

— Не надо, Боян, не искушай меня.

Во мне вспыхнул огонь от этих её слов. «Не искушай…», так я привлекаю её?!

— Перестань, замолчи или я никогда больше не останусь с тобой наедине! — воскликнула Сигню вдруг, становясь похожей на капризную малышку.

Да, меня волновал теперь мой Боян. С той самой Норборнской битвы, когда я оказавшись в его объятиях, осознала вдруг, что они не вызывают во мне сопротивления. Больше того, мне были приятны его прикосновения.

Я старательно обходила это воспоминание в своих мыслях. Это удавалось мне, и вот он решил вдруг признаться… Боян, чьё лицо я знаю всю жизнь, но совсем иначе вижу теперь.

Для чего он затеял этот разговор? Я не хочу даже разбираться в своих чувствах к нему. А что если я найду там желание, влечение, страсть? Что я буду делать с этим? Замолчи! Замолчи, Боян!

Я услышал её. По-настоящему услышал. Я стал мужчиной для неё, вот что. Тем, кем всерьёз никто меня не считал в Сонборге. И только Сигню знает, что я мужчина. Что я люблю её как мужчина. И она… Боги… Если она чувствует во мне это, значит… я был счастлив уже этим.