Книга Светлый град на холме, или Кузнец, страница 104 – Татьяна Иванько

Будем вечно помнить ваши имена и ваши лица!

Не забудем героев, не забудем битву под Норборном!»

Сигурд подаёт Сигню знак, и они одновременно подносят факелы под основание костра, пакля, пропитанная специальной смесью и хворост, уложенные здесь, занимаются разом, йофуры только успевают отойти от дружно взявшегося костра, разом охватывающего всех мертвецов.

Торжественно-величественное мгновение. Едва костёр прогорит, воины один за другим подойдут со своими шапками и насыпан будет курган. А дальше встанут на нём столы хмельной тризны. Здесь будут выпиты сотни кубков вина и браги. Здесь же оставлены будут и эти кубки, увенчивая собой курган, кторый обрастёт травой, цветами, но будет возвышаться ещё и через сотню лет…

Но неожиданно для всех происходит то, чего никто не ждал…

Сквозь гул огромного траурного пламени вдруг несётся крик:

— Сдохни, проклятая ведьма!!!

Стрелы, одна за другой, настигая друг друга в воздухе, летят в Сигню…

В Сигню!!!

— Сдохни, Сонборгская ведьма!

— Сдохни, шлюха, погубившая Норборн!

Все, кто находится рядом, бросаются к ней. Ближе всех Исольф. Он опрокидывает её на землю, закрыв своим телом, а Торвард, схватив один из кругом разложенных в траурном порядке щитов, прикрывает их обоих.

Сухой долговязый Гагар, выхватив меч, отбивает прилетевшее уже и копьё. Стирборн и Рауд, вслед за Сигурдом бросаются туда, откуда прилетели стрелы и копья…

Несколько мгновений, стрельба заканчивается, конунг и два алая, ратники вводят в круг стоявших вокруг гигантского костра несколько норборнцев из тех, что были пленными.

— Вы посмели осквернить священное действо — тризну по павшим, — глухо и грозно говорит Сигурд, — за это вы умрёте.

Сигню подходит к нему, вся перепачканная в саже, на которую ей пришлось упасть, спасаясь. Но корона у неё на распущенных по обычаю волосах, хотя и они испачканы в пепле и угле, как и лицо. Она смотрит на норборнцев, уже обезоруженных, но с ненавистью смотрящих на неё.

— Я спасла ваших стариков, ваших жён и детей. Я спасла бы и вас, если бы вы не держались за вашего глупого и злого конунга. Вы же решили, что путь ненависти лучше, чем путь любви и жизни?!

Она смотрит на мужа:

— Убей их всех, Сигурд! — говорит она. — Всех оставшихся норборнцев! — её взгляд горит. — И тех ратников, что охраняли их — нельзя доверять тем, кто способен ударить в спину во время траурной песни. Но ещё более — тем, кто забыл свой долг и верность своему конунгу и не сторожил как должно пленных врагов! — её глаза сверкают чёрным огнём, отблеск погребального пламени на её коже, на волосах, на белом в чёрной грязи платье. — Убей их всех!

И это немедленно исполняется.

Тела убитых будут брошены на съедение зверям, они не пополнят тех, кто с достоинством погиб в бою и с честью возложен на почётный костёр. Предателям нет места среди достойных.