Книга Поющие золотые птицы. Рассказы о хасидах, страница 29 – Дан Берг

“Несчастная моя доля”, – горюет Геула, – “Вот уходит Яир утром, и нет его целый день дома, книги читает да за отцом моим поспеть хочет. Придет, и давай мне что-нибудь умное толковать, что вычитал. А любовь? Совсем, сухарь, о молодой жене не думает”. Поплачет, повздыхает Геула и выйдет во двор с людьми поговорить. Бывало, спросит у водовоза, что у мужа давеча не поняла, а тот простыми словами объяснит и все на свои места поставит. “Ой, не гоже это замужней женщине разговаривать так долго с чужим, да еще холостым мужчиной”, – говорит себе Геула и убегает домой. А вечером явится Яир, поужинает и опять к великой досаде супруги то за книгу возьмется, то с глупой ученостью пристает. “Правильно этот дьявол водовоз над моим книжником потешается!” – мстительно думает Геула.

* * *

Болезненным человеком был Яир. Частенько прихварывал. Видно, нелегко сидеть денно и нощно над книгами. Как-то раз заболел и долго-долго не поправлялся. Верная жена его Геула от постели больного не отходит. Ухаживает. Все предписания доктора аккуратно выполняет. В глубине души надеется, вот, выздоровеет муж, образумится, размягчится душой, проще станет и ее, Геулу, как прежде любить будет.

К худу ли, к добру ли, но вновь не сбылись ее надежды. Донесли Яиру злую сплетню, и сломила эта новость и без того слабый дух его. Стал бедняга таять день ото дня и сошел в могилу, так и не успев осуществить мечту тестя.

Осиротели детишки, одна осталась Геула. И хоть бедность вдове не грозит, но пустынно и сухо в молодом женском сердце. Прошло время, и забывать стала Геула своего покойного мудреца. О чужих по духу долго не скорбят. А бойкий на язык водовоз все чаще и чаще попадался ей на пути. Отец начал присматривать для дочери другого мужа. Тут восстала Геула, не убоялась отцовского гнева, и сделала то, против чего устоять не могла.

И вот уж Геула – жена водовоза. И хоть пусто у весельчака в карманах, но хорошо у нее на сердце: способствует счастью веселый нрав.

И жизнь стала понятной и простой, и спасена душа.

Батистовый платок

В некотором царстве правил добрый и справедливый Царь. Впрочем, это так принято говорить, что царь правит. А наш Царь, о котором будет рассказ, почти и не правил. Ибо у доброго и справедливого царя непременно служат умные и дальновидные министры. Они все предвидят, все взвешивают, все учитывают, повседневно обсуждают государственные дела, и, не обременяя Царя излишними подробностями и непременно придя к общему согласию, подают Царю исписанный каллиграфическими буквами пергамент. Царь подписывает указ, вникнув в существо дела, а впрочем, и без того вполне доверяя своим достойнейшим министрам. Разумеется, когда дела в государстве ведутся столь рачительно, когда власть и справедливость идут рука об руку, то лучшего правления для подданных и придумать нельзя, простой народ не бунтует и царя любит. И у монарха душа на месте, и вдоволь времени для воспитания достойных наследников престола.

Наследников же у Царя четверо: три сына – три Царевича и дочь – Царевна. Дети пошли в отца: добры друг к другу, добры и к людям. Царевна – младшая в семье. Как долго ждал Царь рождения дочери, как хотелось старшим братьям заботиться о младшей сестре! И вот появилась на свет малютка. Тяжелую, однако, цену заплатил Царь за свою мечту. Верная супруга его скончалась после родов. Чего больше, горя или радости, было в монаршей семье – как знать и какой мерой измерить? Потекли дни, полетели годы, и ясно стало со временем, какое из двух чувств одержало верх.