Книга Ничья, страница 35 – Дан Берг

Казалось, над вершиной в небесной синеве волновалось ослепительно-кремнистое море облаков. Но, нет! То сонмы сменявших друг друга ангелов воспаряли ввысь, простерев над святилищем Вышнего белоснежные свои крыла, и мощными взмахами оных отметали прочь катаклизмы земные, дабы не сожалел Он о прошлом и безмятежно спал, забывшись в тиши свободы и покоя.

С сожалением приходится констатировать, что идиллическая атмосфера места неожиданно отрицательно повлияла на прибывших на поклон к Вышнему бургских посланцев. Кратковременное умиление сменилось непонятной грустью, та, в свою очередь, трансформировалась в смутную тревогу, переросшую в настоящую мужскую депрессию.

Для излечения от недуга бургандцы прибегли к апробированному на родине средству, изготовляемому из воды, сахара и дрожжей. Настроение в лагере улучшилось и поддерживалось в приподнятом состоянии ежедневным приемом снадобья.

Начальника экспедиции тревожила мысль, что рано или поздно ему придется подняться на гору и объяснить Вышнему цель своего посольства. Поэтому он не спешил, надеясь на какое-либо чудо, скажем, кто-нибудь из Его администрации сам спустится к нему и обо всем расспросит. Бургский посол не разочаровался в своих надеждах. Моральная поддержка пришла, правда не оттуда, откуда он ожидал.

* * *

Когда Яков узнал, что улиты из Бурга разбили лагерь у подножья Поклонной горы, он дал команду начальнику своей экспедиции отправляться в путь. За считанные дни дрорцы добрались до места на своих автомобилях. Миссия их не отличалась массовостью, как посланничество противника, зато была укомплектована настоящими знатоками молитв и прекрасно экипирована.

Делегация Дрора разбила свой лагерь по соседству с лагерем Бурга. Величественная и священная обстановка Поклонной горы произвела на начальника дрорской экспедиции весьма сильное действие – он оробел. Правда, его утешала мысль, что и бургандскому атаману предстоит нелегкое дело, а именно, встречаться с Вышним. Недаром глаголет народная мудрость, мол, в чужом сарае и своя баба милей покажется.

Два дня держали фасон начальники и, наконец, решились на знакомство. Разговорились. Сначала цедили слова, потом увлеклись – не остановишь. К ночи затеяли общий костер, расселись вокруг, затянули песню. Бургандцы пришли в восторг от незнакомой им доселе чудесной закуски, извлекаемой дрорцами из консервных банок с тушеным мясом. Дрорцы же по достоинству оценили замечательные свойства целебного снадобья.

Выяснилось, что среди членов дрорской миссии есть дети давних бургандских перебежчиков. Тут разговор оживился еще более. Общие темы, общие воспоминания. Бургандцы взахлеб хвалили свою страну, их собеседники не выпячивали достоинств Дрора.

Как бы там ни было, но в патриотическом настрое некоторых представителей Бурга наметились трещины. Начальник с ужасом подумал о возможности измены. “А вдруг по окончании миссии кто-либо из моих подопечных не вернется в тюремную камеру, но переметнется к врагу? Говорят же у нас, мол, тушенку нынче жрать горазд, а завтра родину продаст! Как отнесутся к этому в Комитете Спецопераций? Что станется со мною и с моим отцом, ныне возглавляющим Совет Старейшин? Дебютантом попахивает! Нет! Прочь глупые мысли! Никогда мои орлы не ступят на путь предательства!” – легкомысленно успокоил себя старшой.