Книга Матан и его семья, страница 9 – Дан Берг

Противовесом гневу стал заимствованный у Раби опыт из другой сферы: непротивление указам римских повелителей, но неторопливое и неполное исполнение оных. “Надо ли горячиться? – задавался вопросом Матан, – не найдется ли компромисс? Говорят, упорная горячность граничит с глупостью. Может, промедление пойдет мне на пользу? Что, если изобрести разумные доводы? А разве требование родителя так уж плохо по сути своей?”

Последний вопрос заставил Матана сперва всерьез задуматься, а потом и загрустить. До сих пор он не женат. Не ведает женской ласки. Угла своего не имеет. И это еще не всё. Ему, как известно, предназначено Небесами стать большим законоучителем. Однако незаурядная личность не имеет права не думать о будущем и эгоистически предпочитать холостяцкую жизнь семейной, наслаждаясь лишь причитающимся почетом. Человек выдающегося ума обязан привести в мир потомков, кои унаследуют мудрость родителя, продолжат и умножат ее. Выходит, своевременно и резонно намерение Гедальи женить Матана!

Раздираемый сомнениями, Матан обратился за советом к Раби и доверительно показал ему послание из Нагардеи. Прочитав письмо Гедальи и не подав виду, что это он заварил кашу, Раби сказал: “Твой отец прав, и не только потому, что он отец. Я загодя благословляю тебя и твою невесту, которую родитель нашел тебе по душе. Я сожалею о некоторых твоих речах. Мне кажется, недостоин молодого законоучителя интерес к таким низменным предметам как беременность, зачатие, девственность. Голова должна быть занята Святыми Книгами. Боюсь, сублимация правит сердцем твоим. Посему мой совет тебе: женись, Матан!”

В этом пункте зоркий читатель справедливо запротестует – мол, во времена Раби никакого понятия о сублимации не было, да и слова-то такого не существовало. Поблагодарим оппонента за бдительность и отметим в его пользу, что правота всегда на стороне точности и педантизма. Однако, принимая во внимание свободу, которую предоставляет нам жанр фикшн, оставим речь Раби без изменения.

Как и следовало ожидать, позиция радикального протеста, первоначально занятая Матаном, постепенно претерпела изменение в сторону умеренности, а затем и вовсе сменилась на благосклонную. Заметную конструктивную роль сыграл совет Раби. И вот уже Матан возвращается в Нагардею. Он с нетерпением ожидает первого свидания с незнакомкой и, конечно, вспоминает, что соскучился по своим семейным.

* * *

Эфрат – так звали невесту Матана, которую Гедалья избрал сыну по душе. Девица происходила из купеческой семьи, проживавшей в Нагардее. Отец ее был достаточно богат, хотя и не настолько, как сам Гедалья. Для последнего сие обстоятельство имело значение положительное, ибо имущественное превосходство давало моральный перевес в будущем объединенном семейном совете.

Хотя по дошедшим до нас сведениям иудейство Вавилонии процветало, тем не менее страшно узок был круг высших слоев нагардейского среднего класса, к которому принадлежали семьи жениха и невесты. Поэтому Гедалья, а равно и отец Эфрат, не располагали слишком большим количеством опций для сватовства. Не смотря на ограниченный выбор, Гедалья сумел отыскать для сына достаточно красивую видом девицу, предложив ее родителю молодого и в будущем богатого знатока Писания.

Подъезжая к родному крову, Матан испытывал волнение, торжество, ликование. “Скоро ли? Скоро ли? – лихорадочно думал он, – о, эти несносные улицы, лавки, фонари…” Вот он и дома. Объятия, поцелуи, крики, слезы радости. Отец, мать, сестры, зятья. Матан был счастлив любовью, которую ему выказывали. Как блаженна минута встречи!