Книга Царица Аталья, страница 44 – Дан Берг

— Мир ли на уме у тебя, премудрый главный коэн? – спросил Еу приблизившегося Одеда.

— О, вершитель воли небес на земле, государь и славный воин! Что может быть на уме у первосвященника храма иудейского? Да разве знаток Писания замыслит недоброе? Мир, и только мир в сердце моем! – достойно ответил Одед.

— Тогда взойди на колесницу, нам есть, что обсудить с глазу на глаз.

— Тебе приготовлена подобающая монарху встреча. Будь добр, Еу, проследуй за мною в храм.

— Не имею досуга. Дела государства первее потехи тщеславия. Давай руку, Одед, и поднимайся ко мне.

— Скромность царя – пример подданным! – сказал Одед, усаживаясь рядом с Еу.

— Я скромен? Еще скажи, что кроток! Оставим любезности и перейдем к делам. Я истребил мечом язычество в Израиле, а в Иудее распускаются цветы зла. Согласен ты со мной, Одед?

— Увы, ты прав.

— Малолетние сыны убитого мною Ахазьи и других детей покойного отца его – вот скрытая угроза нашей вере.

— Увы, ты прав.

— Неизбежно уничтожить их!

— Увы, ты прав.

— Но младенцы эти – потомки царя Давида, а Богу угодно хранить династию. Как быть, Одед мудрейший?

— Мы не должны оставлять в живых возможных будущих вожаков идолопоклонства и не имеем права оборвать священный род Давида. Однако дилемму можно разрешить. Ты тайно подошлешь в Иерусалим отважного бойца, и он зарежет младенцев. А я позабочусь о спасении одного из них. Вырастим, воспитаем и помажем на царство.

— Спросят, кто погубил невинных крошек? Каков ответ?

— Ты уничтожил царский род Атальи. Стало быть, естественно ей отомстить, воздавая той же монетой, и истребить дом Давида. Правдоподобно? Я устрою так, чтобы толкование сие закрепилось в Святых Книгах.

— Придумано отменно. Сразу видно просвещенного знатока Писания!

— Ты предлагал отбросить любезности, не так ли?

— Так! Теперь о другом. Худо, что слишком долго нет царя в Иудее – это чревато!

— Возведу на престол Аталью!

— Баба станет править иудейским царством? Да еще неиудейка! Все ли ты взвесил, мудрейший?

— Смирись, Еу. Она – меньшее из зол. Подрастет сынок Ахазьи, и станет царем. А от Атальи я избавлюсь. Возможно, твоим манером.

— По рукам, Одед. Да поможет нам Господь – ведь Его волю мы исполняем!

— С нами Бог!

4

Аталья поправлялась. Душевная рана болела, но, кажется, затягивалась понемногу. Почти ежедневно навещавший больную Одед начал атаку. Он уговаривал Аталью надеть корону – опасно оставлять страну без царя во главе.

“Да ведь я же женщина! И больна, и горе в сердце моем – какая из меня царица?” – возражала Аталья. Но Одед не отступал: “Не рискуй судьбой любимой тобой Иудеи! Никто лучше тебя не сохранит мир в стране, никому не суметь избежать войн с соседями, и, между нами говоря, дорогая Аталья, только ты сможешь удержать безумного Еу от соблазна братоубийственной войны! Конечно, женщина на троне – факт неотрадный, но подрастет наследник из мочащихся к стене и сменит тебя! Соглашайся, Аталья, ведь на поверку ты будешь скорее регентша, чем монархиня, зато царский титул увековечит имя твое!”

Возымели действие льстивые речи, и Аталья уступила. Решению помогла перемена, случившаяся в сердце ее – страдание о смерти сына сменилось мукой от мысли о смерти его, и не по силам была ей мука эта. Не умела она, как Изевель, страстно любить и пронзительно горевать.