Книга Ирод, страница 42 – Дан Берг

3

Уповая на горячие родственные чувства Ирода и на свою неизменную дипломатическую смекалку, царь Каппадокии приступил ко второй части беседы с царем Иудеи и добился впечатляющего успеха.

Архелай. Ирод, я повстречался с Ферором и вел с ним долгий разговор по душам. Меня изумила прозорливость твоего ума. Ты словно в воду глядел: ведь это заматерелый Ферор совратил к дурному делу молодого Александра!

Ирод. Да, я и впрямь наделен даром распознавать причины вещей сквозь туман лжи. Но проницательность моя более не радует меня, ибо что в этом толку – ведь заговор-то существует! Убитой жертве безразлично, чей рукою подмешан яд, иль пущена стрела.

Архелай. Обожди, Ирод, есть важные нюансы.

Ирод. Говори! Доверяю тебе как никому!

Архелай. Во-первых, вина Александра хоть и огромна, но все же она есть результат воздействия внешнего зла.

Ирод. Допустим. Что следует из этого?

Архелай. А то и следует, что зло, коли оно не собственного сердца порожденье, а плод внушения извне, то оно преодолимо и смягченной кары требует.

Ирод. Предположим. Продолжай.

Архелай. Вникни в дело. Александр молод, а легкомысленная молодость восприимчива – к дурному в том числе. Ведь даже зрелый муж может поддаться обману, не так ли, Ирод?

Ирод. Ты прав. Соблазн греха не делает в годах различья. Однако, что во-вторых?

Архелай. А во-вторых, и это великое тебе утешение, Ирод, что покаялся Ферор, и я привел его сюда, и он здесь, под охраной сидит за дверью и дожидается твоей милости. Прими его и выслушай!

Ирод. Охрана! Введите Ферора!

Ферор. Добросердечный брат мой! Я грешен пред тобою. Помилуй и прости!

Ирод. Встань с колен, Ферор. Утри слезы. Я не уверен, что искренни они.

Ферор. Искреннее быть не может! Ослушаюсь тебя и не поднимусь от ног твоих. Я слишком виноват, чтобы стоять с тобою вровень.

Ирод. Говори толком!

Архелай.К делу, Ферор!

Ферор. Я дважды каюсь: я задумал братоубийство и втянул Александра. К счастью, заговор не удался, но, увы, преуспело наущение. Взываю к милосердию твоему! Прости, Ирод, не казни меня и жизнь Александру сохрани!

Ирод. Добрая душа брата и отца откликнется на признание вины и покаяние. Решение мое узнаешь позднее. Эй, стража – верните Ферора в темницу!

Архелай. Ирод, гнев твой на Ферора мне знаком до боли. Я, как и ты, претерпел множество обид от нерадивого брата своего. Но я заглушил призывы сердца к мести и покорился голосу природы – простил родную кровь.

Ирод. Последую твоему примеру.

Архелай. И поступишь мудро. Не срезать, но лечить умеренными средствами следует вредные наросты на душе.

Ирод. Но Александр! Истинная боль моя! То не нарост, то рана на душе. Сын занимает в сердце неизмеримо больше места, чем брат.

Архелай. Как это верно! Сын – семя отцово, и потому с наследника высочайший спрос. Его так просто не простишь, но и казнить нельзя.

Ирод. Как поступить мне с Александром? Посоветуй, Архелай.

Архелай. Я б наказал его сурово, но не крайне. Как – на то твоя родительская воля. Я же намерен забрать Глафиру с собой. Разлучённые, пусть он и она страдают – оба заслужили!

Ирод. Допустим, я покараю Александра, но гуманно ли отрывать Глафиру от детей их общих?

Архелай. Да, пожалуй это слишком. Что ж, я оставлю Глафиру в Иерусалиме. Даю тебе право выдать ее за кого пожелаешь – и малолетки будут при ней. Главное – Александр должен терпеть за свое легкомыслие.