Книга Ирод, страница 27 – Дан Берг

Ирод. Пусть так. Я друг справедливости, и тебя, Хананель, призываю дружить с нами обоими. Не ты ли говорил, что мы малы среди других народов, и у нас враги кругом? Мое низкопоклонство – иудеев защищенности порука. А покуда в безопасности мы пребываем, то нет у нас помех, чтобы блюсти свою веру и отцов законы. И, справедливости ради, упомянем: римляне приносят жертвы Господу нашему, а мы, черной неблагодарностью исполненные, поносим их богов. Тебе слова мои нравятся?

Хананель. Нравятся, не нравятся – терплю, чтоб не ославиться. Так нынче сильные мира сего говорят. Разве вправе я перечить монарху, над всей Иудеей царящему? Мое дело – в храме царить.

Идо. Всякий в своей вотчине хозяин. Однако признайся, Хананель, недурен вышел храм?

Хананель. О, сооружение великолепно! Совет мудрецов постановил: “Кто не зрил храм, Иродом построенный, тот не видел в своей жизни красивого здания!”

Арад. Наш славный царь не только храм возвел. У Ирода немало есть причин для гордости.

Хананель. Перед кем гордиться – перед своими или чужими?

Элия. Свои или чужие? Наставник в Риме, философ мудрый, так учил меня: придет время, и не будет ни римлянина, ни иудея.

Хананель.А в Иерусалиме наставники другому учат: сломит Бог гордый рог!

Элия. О ком это?

Хананель. О римлянах, надо полагать!

Идо. Не будем лить масло ни в огонь, ни под ноги – дабы не разжигать и не скользить. Пусть лучше Ирод поведает нам, что, кроме храма, построил и строит он, а я, как зодчий, от себя присовокуплю.

Ирод. Октавиан вернул Иудее области, Антонием изъятые в пользу Клеопатры. На землях этих возвел я дворцы и назвал их именами владык римских, благодетелей наших.

Арад. Я сам в те годы белый мрамор доставлял – для стен, лестниц и колонн. У истоков Иордана строились мы.

Элия.Я знаю далеко не всё, но что успел увидеть – мощно и красиво. Ты скромен, отец.

Ирод. Нам скромность подобает – так Хананель нас учит. Посему я кроток.

Идо. Коль мера кротости исчерпана тобою, то я дополню твои слава, монарх. Задумывая и воплощая, я наслаждался раздольем зодчего. Амфитеатры, рынки, театры, стадионы, бани, бассейны – я трудился не покладая рук. Грядущие поколения нас не забудут.

Ирод. Да, поколения. Я воздвигал на века. Нет, не на века – навсегда! Архитектура уничтожает время, она есть летопись мира и говорит, когда уже смолкли предания старины. Кейсария – вот лучшее мое творение. Порт, улицы, статуи. Гавань – мореплавателям, город – императору!

Идо. Прежде отплытие в Египет было предприятием опасным из-за ветров меж береговых скал. Поднимавшиеся волны грозили кораблям крушением. Выстроив гавань, мы укрыли ее плотиной и волноломными камнями огромной величины. Теперь мореходство там надежно, и торговля расцвела. Воистину, Ирод победил природу!

Арад. Помнится мне, работали мы и за пределами Иудеи. Поведай, Ирод.

Ирод. В Дамаске и Триполисе, в Тире и Сидоне – всех мест не перечесть. Строили театры, колоннады, рынки, купальни, колодцы. Повсюду гимнасии устраивали.

Элия. Гимнасии – это здорово! С образованным людом нам, народу Книги, легче сговориться.

Хананель. Ошибаешься, юноша! Образованные язычники опаснее невежд, ибо наукоподобная ложь укореняется в сердцах и взращивает враждебность к иудеям.

Идо. А я согласен с Элией. В конце концов культурная зелень заглушит сорняки невежества соседей, и мы обретем друзей.