Книга Кружево Парижа, страница 91 – Джорджиа Кауфман

В конце концов рассказала ему все начистоту.

— Ходила сегодня кое к кому. За помощью для тебя.

— Кое к кому?

Я наблюдала, как он неохотно снял одежду. Когда мы познакомились, кости у него на теле не просматривались, оно было мускулистым, а теперь он был кожа да кости.

— Да. Помнишь тех красивых кандомблистов, которых мы видели в канун Нового года? К одной из них я ходила за помощью.

Он усмехнулся.

— Ну-ну, продолжай.

— Что ж, – ответила я, – это не наука, но она такая могущественная и обещала, что это поможет. И еще сказала, что вот это тебе нужно выпить.

Я протянула еще одну коричневую бутылочку.

— Что это?

Я опять заколебалась.

— Стоило очень дорого.

Он взял бутылочку, понюхал и озадаченно сморщил нос.

— Ну, мы не можем зря тратить деньги, правда же?

Он капнул янтарную жидкость в рот и опять сморщился.

— Что это было?

— Экстракт бото.

— Амазонский дельфин! – воскликнул он. – Ты заставляешь меня это пить?

— Экстракт мужской особи, говорят, спасает жизнь!

Погрузившись в воду, он замолчал.

Когда он высунул голову из горячей воды, то порозовел и от него шел пар. Он глотнул воздуха.

— Роза, знаю, ты не хочешь, чтобы я умер. Но сколько ни читай «Аве Мария» на любом языке или сколько ни принимай экстракт голубого дельфина, меня ничто не спасет. Я умираю.

Он вздохнул.

— Нам нужно научиться с этим жить. И, пожалуйста, не трать больше ни времени, ни денег на эту ерунду. Даже твоя любовь меня не спасет.

Он опять набрал воздуха и нырнул под воду.

Он похудел, ослаб, но все еще каждый день, хотя все позже и позже, вставал, шел на работу. Каждые выходные мы гуляли по пляжу и ходили в гости к друзьям. Просто прогулки и визиты проходили позже и стали короче. Когда он не мог плавать в море, мы без обсуждений стали ходить в бассейн в отеле «Копакабана», где останавливались после приезда в Бразилию. Он сидел в шезлонге и читал утреннюю газету, а я плавала.

Однажды утром я плавала в бассейне – туда-сюда, но тревога меня не покидала. Я заставляла себя нарезать эти круги, словно каждая короткая дистанция как-то поможет Шарлю выжить. Плавала я, да и сейчас плаваю плоховато – научилась-то я уже взрослой, в Бразилии, – поэтому часто останавливалась на мелком месте, частично, чтобы взглянуть на Шарля, частично, чтобы отдышаться.

Во время одной такой паузы я не обнаружила Шарля в шезлонге, где оставила. Я приподнялась на цыпочки и наполовину высунулась из воды, дрожа на холодном июльском воздухе.

Я повернулась и оглядела посетителей, прикрытых полотенцами, каждый шезлонг – Шарля не было. Стараясь не волноваться, я вышла из воды и посмотрела в сторону бара, собираясь спросить о нем бармена Алессандре, и за стойкой увидела Шарля.

Я вернулась за полотенцем, обходя бассейн и не желая, чтобы Шарль заметил мой страх. Он держал бокал, наполовину наполненный бледно-зеленоватой жидкостью и кусочками льда.

— Похоже, тебе тоже не мешает выпить чего-нибудь покрепче, – заявил он, когда я подошла поближе.

Я улыбнулась и покачала головой.

— Нет, в самом деле.

Он повернулся к бармену.

— Алессандре, еще две кайпириньи, пожалуйста.

Мы молча наблюдали, как бармен готовит напитки, и слушали музыку, исходившую от радиоприемника сзади.

Алессандре до краев наполнил бокалы и подвинул к нам. Я вдохнула сладкий аромат кашасы. Шарль осушил первый бокал, на дне остались кусочки льда и шкурки лайма, и потянулся за вторым.