Книга Кружево Парижа, страница 120 – Джорджиа Кауфман

— Придется специально поехать и ее привезти, – улыбнулась я, и в голову пришла еще одна мысль для того, чтобы оттянуть время. – А можно вообще устроить свадьбу в Бразилии.

— Ой, сеньора, спасибо! – закричала она и опять бросилась меня обнимать.

Я взглянула через ее плечо на Луиса: у него сверкали глаза.

— Нет, – резко ответил он. – Мы поженимся здесь. Через три месяца.

К обществу Луиса пришлось привыкать. Он был чистоплотен, аккуратен и вежлив. Принося Грасе цветы, всегда вытягивал из букета один цветок и с поклоном вручал мне. Он не сделал ни одного неверного шага, но в душе у меня росла тревога. Уж слишком напыщенно вручал он мне цветы и обращался преувеличенно вежливо, словно насмехался, ведя какую-то игру.

Но предъявить Грасе было нечего, она была влюблена по уши, и моя тревога не подтверждалась никакими фактами.

В тридцать три года она превратилась в поразительно красивую женщину. А с тех пор, как мы вместе побывали в Париже, хорошо одевалась, без роскоши, но элегантно. У нее была короткая стрижка, и черты лица с возрастом стали приятнее. Луис постоянно тянулся к ней: касаясь, беря за руки, гладя по спине или плечу, стоя рядом или проходя мимо. И она так же тянулась к нему.

Я прекрасно понимала этот голод. Мы жили в Нью-Йорке уже два с половиной года, и хотя первоначальная страсть между мной и Иззи превратилась в нечто более устойчивое, он по-прежнему часто ночевал у меня. Просто порядок немного изменился. В начале знакомства мы почти все время проводили в постели. Со временем Иззи начал оставаться по утрам и часами репетировал или читал, пока я работала над коллекциями одежды или планами.

Как ни странно, переезд в Нью-Йорк способствовал росту бизнеса.

То ли повлияло упоминание двух городов: Рио-де-Жанейро и Нью-Йорка на логотипе компании, то ли новый подъем и вдохновение от переезда, но продажи в Бразилии и во всей Южной Америке росли. Новый американский бизнес я открыла, продав линию косметики Beija Flor ведущим универмагам. Косметику было легче и дешевле перевозить морем и с меньшим риском, чем одежду. На второй год жизни в Нью-Йорке коллекцию летней одежды купил Нейман Маркус, а в следующем сезоне я продала эту линию семи крупным магазинам. К тому времени, когда в нашей жизни появился Луис, я подыскивала место для своего магазина.

Когда Иззи репетировал, рано или поздно я откладывала карандаш, как бы напряженно ни работала. Его музыка неизменно проникала мне в душу, и только с ним я переставала думать о Шарле, размышлять, каким стал Лорин и чем занимается. Иногда я даже вспоминала об Оберфальце: о Томасе, первом возлюбленном, пытаясь представить, что с ним произошло, о герре Майере, почтальоне, и сестре, но только не о родителях, я вычеркнула их призраки из своей жизни так же, как и фельдфебеля.

Потом Иззи надоедало сидеть дома, и мы слушали других музыкантов, прятались в кинотеатрах, ходили по студиям к художникам и покупали только что написанные полотна с непросохшей краской, посещали концерты его друзей, обедали с актерами после спектакля. Минуты близости, теперь более редкие, были по-прежнему полны энергии. И меня еще больше смущало собственное раздражение при звуках удовольствия, исходивших из комнаты Грасы. Мне бы радоваться за нее, ан нет, и это меня тревожило.