Книга Кружево Парижа, страница 106 – Джорджиа Кауфман

Она передала трубку молодому израильтянину. После совершенно нелепого разговора я установила, что это родственник профессора Гольдфарба. Молодой человек учился в Цюрихе, и профессор попросил его узнать, что случилось с мальчиком по имени Лорин, который жил с Шуртерами. На следующий день Граса упаковала мои чемоданы и проводила в аэропорт Галеан.

Через день в Иерусалиме, чувствуя себя совершенно разбитой, в полубессознательном состоянии после перелета через океан, я стучалась в квартиру на холме. Дверь открыла маленькая девочка. Вскоре на пороге появился сухопарый седовласый мужчина и оцепенел, крепко сжимая побелевшими пальцами дверь.

— Saba^[33], – на гортанном языке обратилась к нему девочка.

Он наклонился, что-то ей прошептал, и она исчезла в квартире.

— Профессор?

В последний раз мы виделись, когда ему не было и пятидесяти, теперь же он состарился, ему было около семидесяти. Время его не пощадило.

Он просто уставился на меня. В его суровом выражении лица не было ни капли тепла. И даже не поздоровался. Мы стояли по обе стороны порога, и мое волнение улетучилось, словно дым.

— Я проделала долгий путь, чтобы увидеть вас, профессор, – наконец сказала я.

— Полагаю, я должен пригласить вас войти.

Он говорил бесстрастно, словно с продавцом в магазине в Санкт-Галлене.

Когда двадцать лет назад я, замерзшая, в отчаянии появилась в университете, он привел меня к себе в дом и согрел молоком с медом.

На этот раз он повел меня в кабинет и сел за стол, молча указав пальцем на стул. Я сняла стопку книг и положила их на ковер. Прежде чем опуститься на потертое полотняное сиденье, где лежали книги, я засомневалась, не опасно ли на него садиться.

Я заинтригованно огляделась. Если бы я приняла его предложение, может, таким бы сейчас был мой дом. Квартирка была маленькой, но на симпатичной, обсаженной деревьями улочке с видом на каменистые холмы, простирающиеся к морю. Он создал себе новую жизнь, если предположить, что маленькая девчушка была его внучкой или дочкой. Это радовало. Только я бы никогда не позволила ему ни так жить, ни так выглядеть. Он сильно похудел, одежда на нем болталась, не скрывая угловатой фигуры. Такой же худой, как когда мы впервые встретились. Волосы и длинная борода, прикрывавшая потертый ворот, поседели, пиджак протерся. Такими я и представляла старых профессоров, но не знакомого мне человека.

— Итак, Роза Кусштатчер, что привело вас сюда?

— Я… Теперь моя фамилия Дюмаре. Я давно замужем.

— Замужем, – он повернул на столе бумаги. – Сколько детей?

На меня он не смотрел.

— Муж умер. Я вдова. Детей у нас не было.

— Понятно, – ответил он, впервые подняв глаза. – Одна живете?

Я бы не смогла объяснить свои отношения с Грасой, поэтому просто сказала:

— Да.

Он кивнул, и я чувствовала его оценивающий взгляд.

— Выглядите хорошо, будто чего-то добились в жизни.

— Добилась, – подтвердила я. – У меня свой дом моды. Не только одежда, но и косметика, парфюм и ювелирные украшения. В Бразилии, – спохватившись, добавила я.

— По-моему, вы хотели открыть мастерскую, так, по крайней мере, писали в письме. Ида Шуртер пыталась мне объяснить. Хотели чего-то в жизни достичь и вернуться за Лорином?

— Так я планировала.

— И лишь потому, что я предложил вам дом и отца для ребенка?