Книга (Не) Пара для генерала драконов, страница 80 – Валентина Ладная

В какой-то момент появился голос, я начала говорить… но он меня не слышал, словно находился в каком-то своем мире, далеко отсюда, там, где для него бушевали его кошмары.

Ни одна фраза не долетела до его сознания. Казалось, стало только хуже. Он с силой меня оттолкнул, с размахом, не жалея и не задумываясь. Я отлетела на несколько метров, падая, рыхля землю спиной. Быстро подскочила, стараясь не обращать внимания на тупую, но довольно ощутимую боль. Но когда поднялась, то поняла, что все — дракон перешел черту. Шею конюха отпустил, но, не дав ему сделать и вздоха, начал бить его по лицу… Я не знала, что произошло… почему он еще больше разозлился… Его руки работали как кувалды. Еще минута, и лицо конюха превратилось в кровавое месиво.

Матерь драконов, помоги!

Подбежала не раздумывая, совершенно не страшась, что и сама могу попасть под горячую руку, и принялась бить Верриона по спине, отбивая о стальные мышцы свои крошечные по сравнению с его размерами кулаки.

Он даже не дрогнул. Просто замер, дыша как загнанная лошадь, а потом развернулся вполоборота, окидывая меня ненавидящим взглядом, смешанным с презрением и чем-то еще… Но я уже чувствовала облегчение, он оставил в покое парнишку, который кулем лежал на земле, не подавая признаков жизни. Не отдавая себе отчет, схватила Верриона за плечи и взглянула глубже, отыскивая там, в темноте, его дракона. Его глаза говорили больше, чем его хозяин. В них плескалась тоска… по мне, по моей драконице, а еще обида… Я прикоснулась к его чешуе, посылая волну… любви и, почувствовав отклик, уже хотела было обнять… Веррион жестко сбросил мои руки, разрывая зрительный контакт. Брезгливо оттолкнул и, мазнув взглядом конюха, ушел, на ходу оборачиваясь в дракона, который взревел и в один мах поднялся высоко в небо.

Я подбежала к парню. Он пришел в себя и, уже сидя, пытался вытереть кровь с лица. Она хлестала из его носа, из уголков заплывших от гематом глаз. А на скулах алели глубокие длинные ссадины.

Я присела и, оторвав длинный кусок материи от подола платья, аккуратно приложила к носу.

— Тебе очень больно?

Он покачал головой и убрал мою руку, отказываясь от помощи. Несколько раз падая, с трудом поднялся на ноги.

Мне так было его жаль. Я не могла просто стоять и смотреть, как ему больно, и кинулась подставить свое плечо.

— Тебе нужен целитель…

Но он, невзирая на боль, отскочил, выставляя между нами ладонь, не позволяя к нему прикасаться, и, не смотря на меня, пошел прочь, шатаясь в разные стороны.

А на меня вдруг нахлынула такая тоска. В груди заныло. Я не выдержала и разревелась, громко, с надрывом, прикусывая от безысходности губы. Невыносимо было стоять и чего-то ждать, поэтому, продолжая горько плакать, пошла обратно, намереваясь пробраться в свою комнату и… вообще никуда не выходить.

Что бы я ни делала, становилось только хуже. Сил бороться совсем не осталось. Я никому не нужна. А так хотелось элементарного участия, дружбы в конце концов… и немного возможности хоть с кем-нибудь общаться… Как дошла, не помнила. Глаза застилали слезы… по-моему меня кто-то окликал, но я шла, не разбирая дороги. А оказавшись в спальне, рухнула на кровать, продолжая выливать свое одиночество на ни в чем не повинную подушку.

На кровать прыгнул черный кот и, прижавшись к моему боку, тихо замурлыкал, убаюкивая и даря спокойствие. Так мы и лежали, пока я не провалилась в сон, где спасалась от темных глаз, задыхалась от страха снова ощутить их морозящий холод.