Книга Беспощадная любовь (не) главного героя, страница 107 – Валентина Ладная

Странно, что оно сохранилось… Все странно…

Все вокруг кажется ненастоящим. Пластиковым. Дешевой декорацией, которую небрежно расставили вокруг меня, пока я была без сознания. Всматриваюсь в окно. За ним серый, обычный, бесконечно плоский день. Машины едут по своим скучным делам. Люди спешат на работу, в магазины, по своим мелким, незначительным траекториям. Мир, который я так отчаянно хотела вернуть, пока задыхалась в плену, теперь выглядит чужим, плоским, лишенным объема и, главное, смысла.

Но самое ужасное, что со мной осталась память. Она вся здесь. Каждая секунда. Каждое прикосновение. Каждый его взгляд. Ничего не стерто. Ничего не забыто. Хранители обещали забвение. Хранители солгали.

— Почему? — шепчу в пустоту комнаты, обращаясь к хранителям, к судьбе, к той неведомой силе, что выплюнула меня обратно. — Вы же обещали... стереть память. Вы должны были... Это было условием. Моим условием. Я согласилась уйти только потому, что... не хотела помнить. Не хотела каждый божий день умирать от тоски.

В ответ молчание. Только тиканье старых часов в коридоре, мерное, неумолимое, отсчитывающее секунды моей прежней жизни. Жизни, в которой мне предстоит существовать с этой памятью, с этой болью, с разорванным надвое сердцем.

Я поднимаюсь на ноги. Подхожу к зеркалу. Старому, в потертой деревянной раме, с мутноватым стеклом, помнящим еще бабушкину молодость. Оттуда, из зазеркалья, на меня смотрит девушка в мятом свадебном платье. Бледная до синевы, с темными кругами под глазами. Но страшнее всего ее взгляд. Пустой. Мертвый. Как два темных провала в никуда. Только где-то на самом дне этой пустоты, в бесконечной глубине, тлеет уголек. Память о золотых глазах, смотревших на меня так, будто я центр вселенной. Протягиваю руку, касаюсь своего отражения.

Мне нужно как-то жить дальше.

Проходят дни. Недели. Месяцы.

Время течет иначе. Не так, как в том насыщенном, полном событий и опасностей мире. Здесь оно тянется вязко, как патока, как резина, как бесконечная серая лента, на которую нанизаны одинаково пустые дни.

Я заставляю себя жить. Насильно. Вставать, идти, делать, потому что если остановиться, если позволить себе хоть минуту слабости, то упадешь и уже не поднимешься.

Часами стою под горячей водой, пока не покраснеет кожа. С остервенением тру себя мочалкой, пытаясь смыть ощущение его рук, его губ, его дыхания на своей коже. Но вода бессильна. Запах, его запах, въелся в меня, кажется, на клеточном уровне.

Иногда смотрю телевизор. Люди говорят о политике, о погоде, о новых фильмах. Их голоса звучат плоско, неважно, ненужно. Как они могут обсуждать такие пустяки, когда где-то там, в другом мире, есть драконы, которые сражаются за жизнь, а мужчины теряют своих возлюбленных?

Бывший жених, Денис, находит меня через неделю.

Он караулит у калитки. Я вижу его из окна. Как стоит и переминается с ноги на ногу, курит, поглядывает на мои окна. Таким я его не помню. Раньше он был уверенным, самоуверенным даже. А сейчас тень, призрак того Дениса, за которого я собиралась замуж.

Сообщения сыплются одно за другим. «Олеся, пожалуйста, ответь». «Нам нужно поговорить». «Я всё объясню». «Прости меня».

Я долго не отвечаю. Потом, когда он начинает дежурить под окнами каждый день, сдаюсь. Не потому, что хочу его видеть. Хочу поставить точку. Окончательную и бесповоротную. Чтобы он отстал и оставил меня, наконец, наедине с моим горем, которое ему, конечно, не понять.