Книга Эларис: День, когда всё изменилось, страница 47 – Алёна Орион

Чем ближе она подбиралась к площади Дракона, тем плотнее, холоднее и удушливее становился воздух. Влажный, утробный скрежет заставил её инстинктивно прижаться спиной к уцелевшему куску гранитной стены. Прямо из раскола брусчатки, ломая края камней, вырвалась концентрированная, осязаемая Тьма. Бесформенная, усеянная пепельно-серыми шипами масса двигалась дергаными, противоестественными рывками. Тварь Бездны. Она слепо метнулась к оцепеневшему у перевернутой телеги горожанину, распахивая бездонную пасть.

Но воздух над площадью мгновенно взорвался колоссальным жаром.

Ослепительный, ревущий поток чистого, яростного пламени ударил прямо с небес, буквально вминая тварь в расплавленный, потекший камень. Посол Лейра приземлился на брусчатку с грацией падающего метеорита. Золотая медная чешуя драконорожденного ослепительно сияла в отблесках пожара, а его когтистые мощные руки уже смыкались на горле следующей тени, лезущей из разлома. Он превратил этот перекресток в свой личный, непроходимый рубеж обороны, выжигая заразу, как Ксантир в древних учебниках.

Используя яростный, грохочущий бой посла как идеальный щит, Флейм пригнулась и скользнула под прикрытием плотной пелены дыма мимо него. Она устремилась прямиком к краю гигантской, дымящейся воронки, которая всего несколько минут назад поглотила Северный квартал и её единственную надежду на вечность.

Грохот битвы драконорожденного посла стремительно отдалялся, вязнув в пропитанном сажей воздухе. Земля под ногами больше не тряслась — она мелко, предсмертно вибрировала, словно затихающий пульс. Воздух здесь двигался неестественно: мощная, плотная тяга засасывала пепел и строительную пыль прямо в эпицентр катастрофы. Расколотый континент делал один бесконечный, страшный вдох.

Флейм бежала, не чувствуя сбитого дыхания, пока крупные булыжники под сапогами не сменились крошащимся, нестабильным щебнем. Дорога оборвалась резко, без предупреждения. Флейм чудом успела затормозить, балансируя на самом гребне воронки, и опустила взгляд.

На месте изящных белоснежных резиденций зияла циклопическая, абсолютно черная рана. Бездна сожрала эльфийское посольство подчистую. Из гигантского кратера поднимался лишь глухой, утробный гул раскаленных недр. Оттуда не доносилось ни криков о помощи, ни звона стали, ни треска защитных щитов. Только стопроцентная, оглушающая тишина идеальной братской могилы, давившая на виски многотонным прессом.

Ноги Флейм мгновенно потеряли опору. Она тяжело, безвольно осела прямо на острые камни края.

Уравнение сошлось. Ответ оказался равен нулю.

Внутри неё всё выгорело. Искорка, всегда бившаяся в груди теплым, упрямым пульсом, сжалась в мертвый, холодный комок пепла. Магия огня не могла жить там, где больше не было надежды. В мире, состоящем теперь только из этой чернильной пустоты, возвращаться, дышать, спасаться — всё это потеряло малейший смысл.

Флейм равнодушно, пустыми глазами смотрела, как край обрыва медленно осыпается под её коленями. Гравитация тянула вниз, обещая покой и темноту. Она чуть подалась вперед, позволяя пустоте обнять её за плечи. Ей хотелось просто рухнуть следом за ним.

Резкий, почти звериный рывок сзади выдернул её с самого края.

Чьи-то сильные руки с первобытной жесткостью вцепились в её плечи, оторвали от земли и оттащили прочь от разлома. Вспышка инстинктивного, дикого сопротивления ударила Флейм в кровь. Она не хотела спасаться! Она забилась в чужой хватке, как пойманная рысь, выворачиваясь с единственной целью — ударить мародера наотмашь, заставить неизвестного отпустить её обратно к краю.