Книга Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий, страница 79 – Мария Никулина

— Потому что иначе, — заявил Морти с тоном знатока, намазывая масло на хлеб, — журналисты соберут про тебя слухи и будут выдавать их за чистую монету. Ведь ты молчишь, а знаешь, тебе есть, что скрывать.

— Она преследовала меня до сюда! А если бы не охранник, мне бы пришлось от нее закрыться в туалете! Кошмар. И что бы я ей ответила? Я же не просто так скрываю свои мотивы.

— Ну, соврала бы, — добавила Лора. — Это не плохо, когда речь идет о прессе.

— Мне проще не давать никаких интервью, чем потом оправдываться, что они вырвали цитату из контекста.

Морти тяжело вздохнул.

— Тогда тебе придется оправдываться из-за небылиц, которые про тебя напишут.

— Ну и пожалуйста. Пусть выдумывают. Мне нет до того никакого дела.

Лора и Морти переглянулись. Друг пожал плечами, а подруга покачала головой.

Всю ночь я не могла нормально уснуть — на меня постоянно падали записки. И не лень же кому-то было сидеть всю ночь и строчить их! У них что, клуб ненависти имени меня? Совсем людям заняться нечем.

Из-за бесконечных бумажек на следующее утро я была нервная, невыспавшаяся и разбитая. Только я села в кровати, как мне на колени упал красивый конверт с синим витиеватым узором в виде листьев. Это редакция газеты “Королевский вестник” приглашала меня на большое интервью. Зачем-то они упомянули, что все участники на это согласились. Я разорвала письмо и выкинула его в мусорное ведро. Туда же полетели и все записки. Хм, может, мне ходить с ним все время, чтобы сообщения сразу попадали куда им следует?

Пожалела ли я в итоге, что отказывала журналистам в комментариях раз за разом? Да. Изменила бы я свое решение? Нет.

Выяснилось, что друзья мои как в воду глядели. Из-за нехватки информации обо мне, из-за того, что меня называли “главной тайной Игр” и “девушкой-загадкой”, корреспонденты искали хоть кого-то близкого ко мне ради комментариев. Мои родители отказались общаться с журналистами. Они не любят врать. Как выяснилось позже, к Морти и Лоре тоже пытались втереться в доверие, но у журналистов ничего не вышло. В итоге на газетных страницах появились заметки о моей жизни, основанные полностью на слухах.

Чего только не писали. Когда я впервые увидела небылицы о себе, то зареклась читать газеты в принципе. Эти глупости не должны меня отвлекать от подготовки к Играм. Но увы, заголовки доходили до меня против моей воли.

Захожу я как-то раз после тренировки в комнату. Ноги не держат, руки дрожат — чем ближе к испытанию, тем безжалостнее становилась Дория. А тут Лора лежит на кровати с любимой изящной чашечкой и читает прессу.

— Никогда не видела тебя раньше с газетой, — сказала я. — И что это на тебя нашло?

— Я понимаю твою позицию, но имей в виду — тут пишут, что ты встречаешься с Эйданом.

— Я... что? А почему я об этом не знаю?

Лора хихикнула, но тут же сделала скорбное выражение лица.

— Тут дело серьезное. Пишут, будто у вас с ним любовный треугольник. Мол, Эйдан — сердцеед, Эмма — невинная обманутая жертва, а ты — коварная разлучница.

Я подавилась слюной. Откашлявшись, я пробурчала:

— Дай сюда.

Я выхватила газету из руки подруги. Лора прихлебывала чай, наблюдая за моей реакцией. Я увидела заголовок на весь разворот: “Любовный треугольник: участники Игр четырех стихий попали в переплет”. К счастью, заснять вместе нас не смогли — на развороте были лишь две фотографии: отдельно я и отдельно Эйдан. Меня засняли исподтишка во время тренировки — до смерти уставшую и истощенную. Эйдан же позировал для портретной съемки и выглядел бесподобно. Его взгляд прожигал насквозь даже через бумагу. Боги, что тут пишут! Выставляют меня какой-то стервой — хотя стерва далеко не я! Серьезно? Охомутать Эйдана, чтобы ослабить его перед Игрой? Бред какой-то! В это вообще кто-то поверит?