Книга Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий, страница 77 – Мария Никулина

Все началось одним хмурым октябрьским утром. В столовой стоял неимоверный гул — я даже не слышала Лору и Морти, а они сидели со мной за одним столиком. Тогда я не обратила на это внимание, не знала, что это — тревожный сигнал. Не успела я положить последний кусок хлеба в рот, как рядом со мной возник Эйдан.

— Извините, что прерываю вас, но тебя, Ирен, зовет Тритон к себе в кабинет. Прямо сейчас.

Лора удивленно захлопала ресницами, а Морти скрестил руки на груди и отвернулся. После отравления мы с ним так и не обсудили то, что произошло ночью после бала. Но с тех пор он ничего не хочет слышать об Эйдане. Даже то, что тот помог мне.

Я встала из-за стола, схватила сумку и последовала за Эйданом. Почему-то я надеялась, что он возьмет меня за руку, но этого не произошло. Иногда мне хочется забыть все условности и просто быть рядом с ним. Но я знаю, что это глупо. У Эйдана есть девушка, и вообще, мне он ничего не обещал. А та ночь... Эх. Видимо, все, что было на балу, останется на балу.

Но тогда, на Мабоне, он казался таким искренним...

Мы подошли к огромной двери кабинета ректора. Эйдан галантно открыл передо мной дверь.

— Дамы вперед.

— Так ты тоже идешь?

— Конечно. Я разве не сказал тебе? Всех участников Игр позвали.

Ох, не к добру это, чует мое сердце.

Перед столом Тритона уже сидели Геб и Эвр. Воздушник улыбался, а при виде нас приветственно махнул ладонью. Гад. Еще хватает совести делать вид, что ничего не было. Наверное, просто прикрывает свою ложь перед ректором.

Мы с Эйданом сели на два свободных стула. К счастью, огневик проигнорировал приветствие Эвра. А такой воспитанный молодой человек не игнорирует никого просто так.

Тритон кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Дорогие мои участники Игр. Признаюсь, я делал все для того, чтобы вам ничего не мешало готовиться к первому испытанию. Но увы, я не могу пойти против государства. В общем, король лично решил, что Игры должны быть публичными. Это значит, что первое испытание будут снимать на зеркала, соберутся трибуны со зрителями, кругом будут толпиться журналисты... Да они уже лезут чуть ли не в окна. Поэтому прошу вас, прислушайтесь к моим советам.

Все выглядели напряженными. Даже Геб — а он обычно не показывает никаких эмоций.

— У вас обязательно возьмут интервью или хотя бы попросят комментарий. Я не могу вам запретить этого делать. Я всего лишь прошу вас об одном: не выставляйте академию в дурном свете. Ради меня, ради всех нас. Король, мягко говоря, не в восторге, что Игры вернулись. Это значит, он сделает все, чтобы нам помешать, будет искать любую зацепку, чтобы навредить нам. Вы должны сосредоточиться на подготовке к испытанию и не поддаваться на провокации. Будет много неправды, много слухов. Не верьте им.

На мою макушку что-то упало. О нет.

Записки посыпались мне на колени, будто они — капли в летнем ливне. Полминуты спустя я была вся покрыта бумажными свертками.

Я с опаской посмотрела на Тритона. Ну почему это всегда происходит рядом с преподавателями? Эти ненавистники что, как-то угадывают время? К счастью, ректор не рассердился, а улыбнулся.

— В прочем, может, я зря волнуюсь. Вот, у Ирен уже есть поклонники.

— Ах, если бы, — пробурчала я.

— Ну-ка, что они пишут, — Эвр забрал одну из записок, раскрыл и прочел. — “Умри, предательница, ты не выживешь в этих Играх, и так тебе и надо”. О да, Ирен, тебя так любят.