Книга Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий, страница 53 – Мария Никулина

Кажется, это сигнал. И верно — Эйдан будто заметил мое замешательство и кивнул, наклоняя свечу над чаном. Я сделала также. Он был заполнен углями. Пламя на удивление быстро занялось. Я поставила свою свечу в подсвечник, Эйдан сделал то же самое. И как воск не накапал мне на руки? Не хочется быть замарашкой на таком важном вечере.

— Год начинается с огня, — заявил Тритон. — Он согревает нас в долгие зимние вечера, даря надежду на тепло грядущей весны.

Я почувствовала, что кто-то колдует за моей спиной. Огонь в чане взметнулся к потолку. Должно быть, это Аварис участвует в представлении. Впервые я ощутила мощь чужого волшебства нутром. Затем я почувствовала гул. Огонь погас, и из углей поднялся фонтан из камня. Он тут же покрылся цветущим плющом — наверняка работа декана факультета земли.

— Затем наступает великое время, когда земля просыпается, радуя нас цветами и всходами, — продолжил Тритон.

Плющ начал высыхать. Вокруг фонтана пронесся ураган, собирая листья и лепестки в ароматный хаос.

— Летом же танцуют ветра, обещая путникам приключения, а пахарей подготавливая к сбору урожая.

Ветер стих. Фонтан был пуст. Тритон взмахнул руками, и из него полились переливающиеся на свету струи.

— Осень — это время воды. Время сбора урожая. Время туманов, дождей и болот. Время Мабона. Время тайн, скрытых во тьме. И время, когда нужно сбросить груз старых проблем. Пусть четыре стихии очистят вас всех! Да начнется бал!

Публика зааплодировала. Я улыбнулась. В воздухе разливался приятный цветочный аромат. Заиграла музыка. О, да это же болотный вальс. Я его обожаю: скрипки и флейта создавали звуки нежные и одновременно жутковатые. Эйдан подошел ко мне и положил руку на талию.

Ну конечно, танец. Еще и вальс! Я его не танцевала целую вечность! Надеюсь, я что-то еще помню из школьных уроков. Эйдан повел меня уверено, закружив по зале. Кажется, его твердость духа передалась и мне через прикосновения его горячих рук. Я даже сквозь плотную ткань чувствовала тепло его ладони. Я смотрела на Эйдана, и все сотни пар глаз, смотревшие на нас, больше не волновали меня. Гости слились в ослепительную массу и перестали иметь значение. В общем-то все в этот момент перестало иметь для меня значение. Лишь его искорки в глазах манили меня, заставляли сердце трепетать, желудок — сжиматься, а колени — подгибаться.

Не люблю влюбляться. Это всегда ощущается, как болезнь. Или как опьянение, после которого неминуемо начнется ужаснейшее похмелье. Лучше и не пить вовсе.

А может, просто отогнать эти мысли и насладиться моментом?

Краем глаза я заметила, что к нам присоединились несколько пар. Я точно увидела Тритона, который кружился вместе с госпожой Сильвис. Забавная парочка — особенно если учесть, что земная волшебница на полголовы выше ректора. Эйдан внезапно заговорил:

— Тебе так идет это платье. Тритон выбрал тебя в том числе и из-за него. Он любит все, что связанно со Средневековьем.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Еще бы знать, кто меня так осчастливил.

— Есть какие-то догадки?

— Есть. Записку написала Агния. А потом она якобы проболталась, что знает. Но твоей сестре это все ни к чему. А вот тебе — вполне. Еще и Авариса наверняка подговорил.

— А ты догадливая, — Эйдан засмеялся.

— Но... Зачем тебе? — Я нахмурилась. — Сейчас бы кружился со своей подружкой и радовался жизни. Ну, с Эммой.