Книга Ключ к Эверленду. Хроники Вигора, страница 5 – Юлия Васильева

— Приветствую, мадемуазель.

Моё внимание приковано к его лицу, но нас прерывают. Фанже оборачивается и застаёт меня на месте моего маленького преступления. Вена на её лбу пульсирует сильнее, губы ползут вниз, готовые изрыгнуть поток ругательств.

Ситуацию спасает появившаяся в холле девушка в сером рабочем комбинезоне, не лишённом, впрочем, своеобразного изящества.

— Мадам, обед подан.

Фанже выверенно находит в холле напольные часы и, успокоившись, кивает. Кажется, она хочет контролировать абсолютно всё. «Наверное, она и спит в обнимку с этим хронометром», — мелькает у меня в голове, и я снова нелепо улыбаюсь.

Указав мне на уборную, женщина и священник остаются в холле. Спиной я чувствую их взгляды. Возвращаюсь и застаю их на тех же местах, погружёнными в молчаливый диалог.

Внезапно раздаётся стук каблуков по лестничному паркету. Подхожу к моим новым «радушным» друзьям — мне тоже не терпится узнать, кто спускается к нам.

Девушка появляется в поле зрения, и я пристально её разглядываю — раз уж меня считают нахалкой, не буду портить впечатление. Стройная, почти андрогинная фигура скрыта простым чёрным платьем в пол. На плечах — лёгкая паутинка-шаль, кольца кружева обнимают хрупкие ключицы. Графитовые волосы собраны в аскетичную причёску, пресекающую любую вольность. Она напоминает мне свою мать — не внешностью, нет, а состоянием. Словно наивное дитя растворилось в образе матушки, став её бледной тенью.

Она приближается, и вот что я вижу! В карих глазах, в разрез всей внешней аскезе, плещется настоящая страсть. И предмет её обожания стоит бок о бок со мной. О, как всё запущено. Девушка буквально тает рядом со священником, и это так заметно, что даже мне становится неловко.

Она тихо, почти шёпотом, здоровается с викарием, обменивается с ним парой светских фраз. Её маман, похоже, ни капли не удивлена поведением дочери. Что ж, праведники, оказывается, не без греха. Взгляды обращаются ко мне, и приходится вступать в беседу.

— Прошу, пройдемте в столовую. Расскажете о себе за чаем, — Мадлен Фанже походкой капитана фрегата возглавляет процессию. Её дочь, представившаяся Виолеттой, безропотно следует за родительницей.

Я иду между Виолой и викарием его взгляд, прикованный к моим лопаткам и шее, буквально ощущается. Признаться, я не обделена мужским вниманием и обычно оно меня не смущает, но сейчас меня посещает иное чувство, настороженное и острое.

За столом Мадлен Фанже занимает главное место, по правую руку от неё — пастырь, по левую — Виолетта. Я сажусь напротив. Свет из окон за их спинами скрывает лица в тени, моё же, напротив, оказывается полностью освещено. Смотрят, будто на снег в июле, но мне не жалко — пусть разглядывают.

Викарий читает краткую молитву. Домочадцы не берутся за руки, а лишь складывают ладони на краю стола, склонив головы. Я храню подобающее молчание, вторив общей атмосфере. После «аминь» жизнь возвращается в привычное русло. Крошечные сэндвичи со свежим салатом и спелым ломтиком томата занимают меня куда больше их молчаливого презрения. Чай, идеальной температуры, с тонкой ноткой чабреца, прекрасен. Обитатели дома не отводят глаз, надеясь, видимо, смутить меня, но это никак не портит мой аппетит. Интересно, как бы они развлекались не окажись я здесь?