Книга Владелица усадьбы Карантар, страница 21 – Надежда Соколова

— Очень приятно, лейтенант. – Я кивнула, не называя своего имени, и это было маленькой, но точной местью за его самоуверенность. – Но я как раз собиралась подышать воздухом. – Я сделала шаг в сторону, чуть разворачивая плечи, всем корпусом показывая, что разговор окончен. Моё платье колыхнулось, и серебряные нити на мгновение вспыхнули в свете люстр.

Он откланялся, чуть обиженный – я заметила, как дёрнулся его ус, как сжались губы, – и я продолжила свой путь вдоль колонн, чувствуя на спине его взгляд. В зале было много таких, как он: молодых, уверенных, привыкших получать то, что они хотят, одним лишь фактом своего присутствия. Я мысленно пожелала ему найти более сговорчивую партнёршу и двинулась дальше, стараясь держаться теневой стороны.

Ко мне ещё дважды подходили. Первым – пожилой граф с одышкой, в тяжёлом, богато расшитом камзоле, который, казалось, весил не меньше меня самой. Он пыхтел, поднимаясь по ступеням, и его лицо было багровым от духоты и, возможно, от изрядной доли выпитого шампанского. Он пригласил меня на танец голосом, в котором слышалась привычка повелевать, и я ответила тем же вежливым отказом, добавив, что боюсь, его здоровье не выдержит столь быстрого темпа. Он посмотрел на меня с недоумением, смешанным с лёгкой обидой, но не стал настаивать – видимо, решил, что с такой странной дамой связываться не стоит.

Вторым оказался совсем юный шалопай, с пушком на верхней губе и петушиной грацией в каждом движении. Он подлетел ко мне с такой поспешностью, словно опаздывал на пожар, и я заметила, как его приятели – трое таких же юных повес – наблюдали за ним из-за колонны, давясь смехом. Он явно проиграл спор, и я оказалась его ставкой. Я отказала ему с той же вежливой, непроницаемой улыбкой, и он, красный как рак, бросился обратно к друзьям, которые встретили его громким, неприличным хохотом. Всем я отвечала одинаково: вежливо, но твёрдо. Танцы были не моей целью, и я не собиралась тратить на них ни время, ни силы, которые пригодились бы для более важных дел.

Я выбрала стратегическую позицию – у одного из столиков с закусками, недалеко от входа в малую гостиную. Столик был накрыт белой скатертью, на которой возвышались блюда с изысканными яствами: крошечные тарталетки с икрой, тонко нарезанная ветчина, завёрнутая в розетки, вазочки с засахаренными фруктами, пирамиды эклеров, посыпанных ореховой крошкой. Здесь было достаточно людно, чтобы можно было завязывать разговоры, и достаточно свободно, чтобы не чувствовать себя зажатой.

Я взяла с тарелки маленькое пирожное, скорее для того, чтобы занять руки, чем из голода, и остановилась так, чтобы видеть и вход в малую гостиную, и центральную часть зала, и группу колонн, у которых собирались те, кто, как и я, предпочитал наблюдать, а не участвовать. Отсюда я могла следить за перемещениями гостей, отмечать, кто с кем разговаривает, кто избегает кого, кто ищет встречи, а кто, наоборот, старается остаться незамеченным. Это была та же работа, что и на ярмарке, только вместо товаров здесь были люди, а вместо цен и смет – взгляды и жесты. Я откусила кусочек пирожного – оно оказалось удивительно нежным, с лимонной начинкой, тающей на языке, – и позволила себе на мгновение расслабиться, чувствуя, как понемногу возвращается то спокойное, деловое состояние, которое я так ценила. Вокруг кипела жизнь, игралась музыка, кружились пары, а я стояла в тени колонны, с пирожным в руке, и чувствовала себя хозяйкой положения. По крайней мере, пока.