Книга Попаданка на Рождество, страница 42 – Рая Вельс

Пол под ногами был идеально гладким, выложенным светлым камнем, в котором отражался свет. Где-то в глубине зала мягко горел камин, разливая тёплое сияние. Лестницы уходили вверх по обе стороны, плавно изгибаясь, будто приглашая исследовать всё это место. А маленькие диванчики, которые стояли вдоль огромных витражных окон, будто манили присесть и отдохнуть с дороги.

Проснулась я резко, как от толчка. Искр посапывал у меня под боком, свернувшись калачиком.

Серебряный свет луны тихо разливался по комнате, скользил по стенам, задерживался на прикроватном столике.

Там, под холодным блеском металлического клоша, стоял мой нетронутый и забытый ужин. Видимо, тот, кто его мне принёс, не хотел меня будить.

— Да, Алиска, ну и сон у тебя… — прошептала я в темноту. — Интересно, сколько времени я спала? Чувствую я себя вполне отдохнувшей. Ну и что мне теперь делать? Наверняка до рассвета ещё уйма времени. Не будить же всех вокруг, чтобы меня развлекали.

Тихонько, чтобы не разбудить своего телохранителя, я встала с постели, намереваясь поесть.

Под серебряным клошем меня ждал ужин, принесённый, видимо, ещё вечером. Под крышкой раскрывался мягкий аромат тёплого супа — густого, янтарного, с тонкой дымкой пряностей. В нём медленно покачивались кусочки нежного мяса и тонко нарезанные овощи: морковь, сельдерей, золотистый лук. Рядом, на фарфоровой тарелке, лежало запечённое мясо — с румяной корочкой, слегка поблёскивающей в тусклом свете. Его окружали запечённые овощи: мягкий картофель с хрустящими краями, сладкий перец, веточки розмарина, пропитанные соком и теплом.

Чуть в стороне стояла небольшая тарелка с десертом — аккуратный кусочек чего-то нежного, возможно, сливочного пирога или мусса, украшенного ягодами. Рядом — тонкий стакан воды и сложенная салфетка, нетронутая, как и весь ужин.

Теперь всё это остыло.

Ароматы почти исчезли, оставив лишь слабое напоминание о том, что кто-то заботливо приготовил этот вечер для меня… но я так и не пришла.

Ну да ладно. «Голодному всё хлеб на уме», или «ты не ты, когда голоден». А я голодная очень, так что не впервой мне есть остывшую еду. И скажу я вам, что такую вкуснятину я не пробовала ещё ни разу.

Наполнив желудок, я уже собиралась встать и отправиться на поиски уборной, как вдруг споткнулась.

У самых ног тихо пискнул Искр.

Он стоял рядом, глядя на меня снизу вверх — внимательно, почти укоризненно.

— Послушай, я не жадина, и да, прости, но я действительно не подумала о тебе. Сейчас я найду ванную комнату, приведу себя в порядок, и мы с тобой пойдём искать тебе пропитание. Как ты уже заметил, на подносе не осталось ни крошки. Да ты и сам виноват — нужно было дать знак, что ты уже проснулся, а не корчить из себя жертву.

— Гав, — гавкнуло это недоразумение, да ещё и рыкнуло так на меня нехило.

— Ой, давай не будем выяснять, кто прав, кто виноват, среди ночи. Да и вообще, не рычи на меня.

Искр демонстративно фыркнул.

Я вздохнула и открыла первую дверь.

И… не попала.

Это была гардеробная. Огромная. Мужская.

Я замерла на пороге.

Комната больше напоминала не шкаф, а полноценный зал: вдоль стен тянулись высокие шкафы из тёмного дерева, аккуратно заполненные одеждой — от простых рубашек до тяжёлых камзолов с вышивкой. На отдельных стойках висели плащи, длинные, плотные, будто предназначенные не только для холода, но и для защиты от чего-то куда серьёзнее. В углу стояли сапоги — идеально выстроенные, как на параде. А на одном из столов лежали перчатки, ремни и какие-то украшения, явно не просто для красоты.