Книга Наследие Десяти, страница 65 – Рия Райд

— Диспенсеры рискнут, – сглотнув, ответила я. – Если им сообщат, как и раньше. Для них слишком многое стоит на кону.

— Возможно, – кивнул Андрей. – Но тогда им придется отвечать за это перед всем Конгрессом. Теперь, когда мы наверняка знаем промежуток времени, в который может объявиться предатель, мы сможем перехватить сигнал, отправленный в Данлийскую систему. Нейк Брей уже отдал приказ установить слежку за каждым, кто был на собрании, и знает о наших планах.

Усмехнувшись, я с восхищением посмотрела на юношу:

— Что ж, признаю, это… умно.

В ответ Андрей лишь смущенно пожал плечами, но я успела заметить, как краешки его губ поползли вверх.

— Правда… – я прищурилась, – смерть Михаила Перха от сердечного приступа, приведшего к падению и разбитой голове…

— Не спрашивай, – небрежно отмахнулся Андрей, будто это было то, на что он уж никак не мог повлиять, – это идея Питера. Мы говорили ему, но у него весьма специфические представления о криминалистике…

С этими словами он вздохнул и, бросив в мою сторону еще один многозначительный взгляд, вышел из комнаты, и я готова поклясться, что в тот момент он почти улыбнулся.

Прибыть на Мельнис мы планировали с наступлением темноты. При хорошем раскладе наш путь должен был занять не более пяти земных часов. Дора по традиции «навела шуму», и буквально сразу после окончания собрания для нас был готов корабль. А также команда из восьми человек, на что я возмутилась: лететь такой большой группой было слишком неразумно, если мы всерьез рассчитывали остаться незамеченными. В результате долгих споров нам удалось, наконец, сойтись на трех сопровождающих, включая пилота.

Заботливо обвесив нас с Андреем оружием, Дора еще раз окинула нас всех хмурым оценивающим взглядом и довольно кивнула. Не уверена, что довольство чем-либо вообще было в ее характере, но я бы рискнула описать этот сдержанный жест именно так. Вероятно, будь она чуть более эмоциональным человеком, то наверняка сказала бы в напутствие что-нибудь ободряющее, но то была Дора: скрестив руки на груди, она отошла и вместо прощания произнесла одно-единственное слово – «возвращайтесь», – ясно давая понять, что это не просьба, а приказ.

Поднимаясь на корабль, я оглянулась. Женщина по-прежнему стояла неподалеку, и сильный ветер с особым ожесточением трепал ее светлые волосы. Я уже не видела ее лица, но знала, что она смотрит на нас, мысленно провожая в путь. Я подняла правую руку и слегка коснулась ладонью лба, а потом груди в области сердца. Помедлив, женщина сделала то же самое, и я не смогла сдержать улыбку.

— Что означает этот жест? – спросил меня Андрей, когда мы поднялись в воздух. – Тот, что ты показала Доре?

Он сидел напротив меня, и его глаза светились любопытством в сумраке кабины. Я подумала о том, что черное защитное обмундирование поразительно ему шло – словно юноша всю жизнь провел в скитаниях по галактике и оно стало его второй кожей.

— Это означает «я с тобой умом», – я вновь дотронулась до лба, после чего перевела руку вниз, – «и сердцем». Этот знак в свое время придумал Рейнир еще до восстания. Когда отправляешься в неизведанные системы, никогда не можешь быть уверен, что вернешься, и слова прощания кажутся… неправильными. В этом движении сосредоточено именно то, что хочется сказать другу, когда знаешь, что, возможно, никогда его больше не увидишь. Рейнир прощался так со своей командой, и в какой-то момент этот жест стал популярным, если можно так сказать. – Я грустно улыбнулась. – Неожиданно мы все чаще стали замечать его у других геологов, а с началом восстания он приобрел новый смысл.