Онлайн книга «Наследие Десяти»
|
Ну уж нет, не в этот раз. Откинув занавеску, я приблизилась к парню в несколько быстрых шагов. Перед тем как дотронуться до лацкана светлого пиджака, я, кажется, даже смогла уловить его запах – нотки вишни и древесины. Моя ладонь легла ему на плечо, и в следующий момент, резко увернувшись всем телом, юноша обернулся и мгновенно перехватил мою руку. Он сжал запястье так, что я едва не взвыла от боли и в ту же секунду отшатнулась назад. Но не тут-то было. Хватка парня была куда сильнее, чем можно было предположить. Он не ослабил ее даже тогда, когда, сдавшись, я наконец замерла, с удивлением разглядывая его лицо. Мой взгляд быстро скользнул по ямочке на подбородке, изящно очерченным пухлым губам, прямому носу и поднялся к большим серым опухшим глазам, под которыми залегли глубокие тени. В них не было ни намека на гнев, страх или же неприязнь, лишь чистое изумление. Притянув меня к себе, незнакомец ошеломленно рассматривал мое лицо, словно не в силах поверить в то, что видит. Кажется, на несколько мгновений он и вовсе перестал дышать, беззвучно шевеля губами… – Невозможно… * * * Я подскочила на постели. Отдельные пряди прилипли к мокрому лбу, и глаза еще несколько минут привыкали к яркому свету. Плывущие черные круги скрывали размазанные очертания комнаты, и, приподнявшись на локтях, я зарылась пальцами в волосы в ожидании, когда зрение окончательно восстановится и парализующая головная боль наконец ослабнет. Три симптома, которыми сопровождались все пробуждения в последнее время, – мигрени (что обычно проходили так же резко, как и возникали), жар и жажда. Рука машинально потянулась к стакану воды на прикроватной тумбе. Из раза в раз одно и то же – я просто чудовищно хотела пить. Дыхание восстановилось быстро. Когда взгляд прояснился, меня ослепили десятки открытых окошек-голограмм, окружающих кровать со всех сторон и выходящих из сигнала моего наручного браслета. Вернувшись с собрания и немного придя в себя, я впервые сделала то, на что мне так и не хватило духу за два последних года, – вошла в персональный профиль Рейнира Триведди. Сложнейшие исследования, архивные данные, научные проекты, ценнейшие разработки, личные записи – каждый бит информации, зашифрованный в системе, стоил целое состояние, и сохранение их конфиденциальности не раз не только выходило Рейниру боком, но и ставило под угрозу его жизнь. Интересно, что бы он сделал, если бы узнал, что все данные – работа всей его жизни – по одному требованию будут переданы в чужие руки? И переданы не кем-либо, а единственным человеком, кому он по-настоящему доверял? Что бы он сказал, если бы был здесь? Или, скорее, как бы я сама посмотрела ему в глаза? Дерьмо! Когда я в ярости отшвырнула браслет, графическое изображение дрогнуло и исчезло. Рейнир посвящал меня далеко не во все тайны, и я прекрасно знала, что желание сохранить мне жизнь было одной из основных на то причин. Большинство данных в его хранилище были зашифрованы. Безусловная доверчивость – слабость идиотов. Как же это было в духе Рейнира! Он ровно настолько любил ребусы, насколько я их ненавидела. Даже сейчас, спустя два года после смерти, он по-прежнему оставался на шаг впереди. — Ты путаешь меня своими загадками, и я даже не знаю, что, зачем и от чего мне следует защищать! – крикнула я в пустоту, когда глаза наполнились слезами. – Тебя больше нет… Тебя больше нет, и ты не оставил мне ничего, ни одной подсказки! |