Книга Кровь Десяти, страница 7 – Рия Райд

Анна не помнила, как добралась до лаборатории ее ослепил холодный свет люминесцентных ламп, как она в последний раз оказалась в испытательном кресле. Она почувствовала, как десяток игл впивается в тело, как кости изламываются, стираются в порошок и плавятся, как кровь закипает, прожигая вены и внутренности, как боль не просто поглощает, но и становится частью ее. Анна проходила это сотни раз, но в этот – все было по-другому. Ярче, сильнее, невыносимее.

Все смешалось, исказилось, спуталось. Ей казалось, что она вновь видела лица любимых людей, где-то вдалеке слышала смех матери и отца, приглушенную болтовню Дарьи Ландерс, отдаленные споры Дамиана Деванширского с Нагиль Крамер и отчаянные крики Вениамина, умоляющего ее остановиться. Она не могла ответить, что все уже сделано, что это их последний шанс спасти то немногое, что осталось, и что даже после того, как остановится ее сердце, ее душа продолжит любить его до скончания времен.

А потом голоса смолкли, видения исчезли, свет померк и ее поглотила вязкая пустота.

Анна задохнулась от мрака и боли и только тогда перестала петь.

Кристиан не мог точно сказать, когда кошмары, что мучили его все детство и юношество, отступили. Когда, закрывая глаза, он перестал содрогаться от ужаса при мысли, что эта ночь может стать последней и он не выберется из очередного воспоминания Десяти. Просто однажды призраки прошлого, как и его страхи, начали таять, как тени с первыми лучами зари. Кристиан научился контролировать свои силы, перестал бояться неизбежного и, засыпая, уже больше не чувствовал, как проваливается в пропасть. Он связывал это с Изабель, точнее с моментом, когда она вошла в его жизнь по-настоящему. Ее прикосновения успокаивали его, поцелуи излечивали боль, мысли о ней вытаскивали его из мрака. Кристиан был готов поклясться, что почти разучился бояться. А потом Изабель, как сотни других членов Лиделиума, едва не погибла во время обрушения зала Конгресса, и он вспомнил, что такое настоящий страх.

Кошмары вернулись, но теперь они были куда страшнее – ведь все, что он видел, уже произошло с ним в реальности. Он слышал скрип бегущих по потолку трещин, леденящие кровь, монотонные голоса членов «Нового света» и панические крики, срывающиеся на хрип; видел белые облака пыли, летевшие откуда-то сверху вместе с первыми обломками, безумную череду бесконечных спин, рук и лиц и среди них – всполохи огненных волос Изабель, что прорывались сквозь мрак подобно языкам пламени. Кристиан чувствовал тяжесть многотонной крыши Конгресса, бешеный стук собственного сердца и волны ледяного ужаса.

Все это было таким же реальным, как и его силы. Кристиан думал, точнее ощущал, как они росли с каждым днем. Однако их оказалось недостаточно. Кристиан удерживал разрушающуюся крышу Конгресса в течение нескольких минут, хотя для него они были вечностью. А потом один из сколов сорвался, рухнул вниз на толпу, и часть голосов оборвалась так же резко, как и его сердцебиение. Это повторялось снова и снова.