Книга Кровь Десяти, страница 5 – Рия Райд

— Я помню, – подхватила Ариана, сделав несколько крупных глотков и прижав пальцы к губам. Ее глаза вспыхнули восторженным задором. Розовые лучи играли бликами на ее лице и в темно-русых, с прорезями рыжины волосах. На мгновение она показалась Анне совсем юной, будто была моложе даже ее самой. – Kalidel heris pam le krey^[19]. Ну ты и вспомнила, дорогая. Сколько тебе было? Три? Пять?

— Я и сам уже не помню, – признался Элиас.

— Ты пел ее почти каждый день, – обиженно заметила Анна.

— Ты не отпускала меня, пока не заснешь. В те годы было спето много песен, – пробормотал Элиас, и она услышала в его голосе грустную улыбку. Он сделал пару глотков и, отставив чашку, с нежностью взглянул сначала на дочь, а после – на жену. Его плечи расслабленно опустились, а в пальцах исчезла дрожь.

Анна поморщилась.

— Я помню их всех. У тебя никогда не было голоса, lakki^[20].

— Какая бесстыдная, оскорбительная ложь!

— Это правда, дорогой, – расхохоталась Ариана. – Ты хрипел и выл, как старый рейхис, даже Райза пряталась от тебя в северном крыле. Никто, кроме Анны, не мог вынести это больше пяти минут. Это было ужасно.

— Но очень артистично, – весело подбодрила Анна. – Ты всегда так смачно растягивал гласные на концах…

— О да! – подхватила Ариана. – Я это помню. А еще для большего драматизма постоянно повторял последние несколько строк. Снова, и снова, и снова…

— Ему просто было лень начинать песню заново, – предположила Анна.

— Вот она, благодарность, – с досадой пробормотал Элиас, – Fargut heris lim^[21]. Надо было ужинать вместе с Райлой.

— Напомни, как там было! – воодушевленно взмолилась Ариана, поддавшись вперед и посмотрев на дочь. – «Где сила вод журчащих сгинет…»

— Стихнет, – поправила Анна. – «Где сила вод журчащих стихнет», она так и называлась. Единственная песня lakki^[22] не на арианском. Помню ее от первого до последнего слога.

— Все не так, – остановил их Элиас, в возмущении приподняв руку, – вы произносите не с тем акцентом! Он должен быть на первом слове. И вместо «журчащих» – «урчащих». Это песня о юноше, который настолько поверил в себя, что бросил вызов самой смерти.

— Вздор! Это все твои выдумки, danchi, в оригинале было не так.

— В оригинале было лучше, – засмеялась Анна.

— Я Элиас Понтешен, – осадил их Элиас. – Я сам знаю, как лучше!

Ариана расхохоталась, когда он, набрав в грудь больше воздуха, начал петь с самого начала – так, как, по его мнению, должна была звучать старая баллада.

— О Десять, – простонала она, зажимая уши. – Kai si pases!^[23]

Элиас Понтешен обладал множеством талантов, но тонкий музыкальный слух в них определенно не входил. Анна до слез смеялась вместе с матерью, но, когда отец дошел до припева, не выдержала и подхватила песню на первой же строчке.

Ариана сдалась и присоединилась к ним со следующего куплета. На ее щеках выступил румянец, а может, дело было в алых лучах, что скользили по ее лицу и отражались в радужках глаз. Как до этого к отцу, Анна подошла к ней со спины и, обняв за плечи, прислонилась щекой к макушке. Теплые ладони Арианы тут же накрыли ее руки.

— Dash’, – выдохнула она между строчками, – моя драгоценная.