Книга Кровь Десяти, страница 142 – Рия Райд

— Не надо спектаклей, – мгновенно осадил он сестру, – его тебе не облапошить. – Когда Рахиль раскинула руки для самого хищного объятия в мире, Питер поддался, но тут же добавил ей прямо в ухо: – Эта рыбка не для твоих прожорливых челюстей.

Кристиан вскинул брови, и подведенные алой помадой узкие губы Рахиль тут же изогнулись в дьявольской усмешке.

— Бра-атец, – протянула она, довольно подмигнув не то ему, не то Кристиану, не то им обоим одновременно, – зачем мне это, когда ты и так сыплешь кредитами из своего кармана, стоит мне поманить тебя очередной масонской ложей?

Туше, сучка. Питер надеялся, что под его косой улыбкой не видно, с какой силой он сжимает от злости челюсти. Полгода назад Рахиль обдурила его на пять миллионов кредитов, заставив поверить, что это вступительный взнос в масонскую ложу, которой он грезил с самого детства. Тогда она довела его до бешенства, но Питер твердо решил, что больше не доставит ей такого удовольствия.

— Что с твоим глазом? – спросила Рахиль, указав на его расплывшийся от века до щеки синяк. – Наживаешь новых врагов? Не поделил любимых лангустинов с уличными псами?

Она почему-то посмотрела на Кристиана, и он, видимо, почувствовал себя обязанным ответить.

— Я бы не назвал ее уличным псом…

— Ее? – уточнила Рахиль у Питера. – Тебе надрала задницу девчонка? Годы идут, а ничего не меняется. – Улыбнулась она. – Кто она?

— Не твое сучье дело.

— Ты просто обязан нас познакомить, братец, надеюсь, она разукрасит тебе второй глаз, чтобы было симметрично.

— Надеюсь, однажды ты все же закусишь свой длинный поганый язык и иссохнешь от собственного яда.

— Надеюсь, отец все же женит тебя на усатой коротышке Ханне Сальвас, и она нарожает тебе дюжину гномов.

— Надеюсь, перед этим он спихнет тебя в брак с каким-нибудь хрипящим стариком с пивным пузом, размером с твое необъятное эго.

Кристиан прочистил горло.

— Надеюсь, вы закончили, – вклинился он, – потому что у нас уйма работы.

Рахиль указала на пару сидений недалеко от окна.

— Чаю? – предложила она. Кристиан кивнул. Питер последовал за ним, но Рахиль успела задержать его.

— Кто она? – шепнула сестра. – Кто тебя так разукрасил, братец, и что этому предшествовало? Не думай, что я отстану. Услышать эту историю – слишком большое искушение.

Питер криво усмехнулся.

— Именно поэтому я скорее выкину на ветер еще пять миллионов кредитов, чем ты получишь от меня хоть слово.

Рассказать Рахиль о Корнелии? Ему почему-то становилось тошно от одной этой мысли. И даже не потому, что он стыдился того, что произошло между ними накануне. А потому, что все, что связывало его и мисс Нозерфилд – будь то сделка, совместная тайна и взаимная ненависть, – оставалось только их делом. Питер не был готов обсуждать Корнелию даже с Андреем, не говоря уже об Алике, Марии и тем более гадюке-сестре.

Хоть и не мог выкинуть из головы мысли о мисс Нозерфилд ни на одну проклятую минуту.

На рассвете, когда им пришли последние новости о том, что случилось с Далми, Питер надеялся поговорить с ней, но она ожидаемо не спустилась к завтраку. Корнелия избегала его, и он еще никогда не чувствовал себя так жалко и мерзко, полчаса ошиваясь у ее двери в надежде, что она все же выйдет и он сможет убедить ее выслушать его ничтожные извинения. От недосыпа и похмелья у него раскалывалась голова. Питер смутно помнил пришедшую ночь и то, что наговорил, вломившись в спальню Корнелии, – кажется, он не напивался так со смерти Кьяры, но опухший глаз и синяк вполне освежали его воспоминания.