Книга Кровь Десяти, страница 141 – Рия Райд

За ночь и утро Питер с Кристианом перебрали все известные архивы, пытаясь выяснить хоть что-то о печати, письмах и о том, кому они могли принадлежать, но не нашли ничего хоть немного стоящего. Они зашли в тупик. И, похоже, теперь, чтобы выбраться из него, Питеру предстояло спуститься в преисподнюю и заключить сделку с самим дьяволом.

— Ты уверен, что твоя сестра нам поможет? – спросил Кристиан, когда они высадились в одной из резиденций Адлербергов.

— Когда дело касается моей сестры, уверенным можно быть только в том, что она ехидное исчадие ада. И что она съест тебя живьем, если ты осмелишься сделать ей невыгодное предложение.

— Впрочем, ничего нового, – пробормотал Кристиан. – Прожорливость – это у вас семейное.

Питер покосился на его, но Кристиан принял самый невозмутимый вид из возможных.

— Тогда с чего ты взял, что она может определить подлинность писем и печатей?

— Рахиль держит игорные дома по всей Данфийской системе. Грязные махинации – ее стихия, – пробормотал Питер. – Она может определить подлинность чего угодно – от поддельного кредита до улыбки ее очередного постельного подхалима.

Прислуга вела их в покои через многочисленные комнаты, облицованные черными мрамором и золотыми, мерцающими в приглушенном свете барельефами, которые с особым интересом разглядывал Кристиан. Когда-то Рахиль всерьез увлеклась изучением семейного древа Адлербергов, пока в конце концов не решила перенести всю многовековую историю их семьи на стены своей резиденции. Изображения на них можно было назвать красивыми, не подсвечивайся они изнутри и не бросай на соседние скульптуры и пол кривые, наводящие жуть тени. Мрачная эстетика помещений была точным отражением самой Рахиль – навещая ее, Питер не мог избавиться от мысли, что, если бы дьявол когда-нибудь решил обставить свое жилище, он бы непременно обратился к ней за советом по интерьерному дизайну.

— Моя сестра понимает только на сучьем, – тихо предупредил Питер Кристиана, – поэтому даже не думай вмешиваться. Говорить буду я.

— Куда мне, – сдался тот, указав пальцем на левый глаз, где у Питера красовался заплывший синяк, – переговоры – твой конек.

Питер не успел бросить ответную колкость. Двери в приемную распахнулись, и ему понадобилось несколько секунд, чтобы глаза привыкли к яркому свету. Рахиль Адлерберг уже ждала их в окружении десятка стражников и утопая в мягком сиденье алого кресла, располагающегося на небольшом возвышении. Порог и ее импровизированный трон разделяли несколько метров и пара ступеней. На них со скрещенных ног Рахиль струился длинный шелковый подол такого же цвета, что и скульптуры на стенах, – словно по ее худым щиколоткам текло расплавленное золото. Короткие светлые кудри вились вокруг ее острого миловидного лица, и если бы Питер не знал ее с рождения, он бы, как и сотни пустоголовых идиотов наверняка бы повелся на почти святую улыбку, которой Рахиль тут же одарила Кристиана, едва они вошли в зал.

— Ваше Величество, – пропела она. Поднявшись с кресла, Рахиль грациозно сплыла со ступеней и склонилась перед Кристианом в глубоком реверансе, – какая честь приветствовать вас в своем доме.

Двуличная мерзавка, подумал Питер. У него взлетел сахар в крови от одного только ее приторного голоса.