Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 94 – Олли Серж

Эва растерянно смотрит на меня.

— Давай я твое мороженое пока поставлю в холодильник, – ломается моя строгость. – Бери чистую тарелку, я положу тебе ужин. Но ты должна понимать, что делать так нельзя. Мне теперь придется папе привезти на обед что–то другое.

Стоя с тарелкой, сопит.

Помогаю ей вернуться за стол.

— Хочешь помочь мне приготовить обед?

Поднимает глаза, активно сгрызая с вики котлету.

— Ладно… – понимая, что два дела девочка делать не способна, сажусь тоже за стол. – Всем приятного аппетита.

Загрузку посудомойки забирает на себя Андрей. Я занимаюсь подготовкой постельного белья и честно говоря, впадаю в ступор, где кому стелить.

Решаю, что сегодня Самсонову лучше лечь с дочерью, но строго меня окликает, заметив в коридоре, как я перетаскиваю подушки.

— Дети спят у себя. А мы у себя.

Подхожу к кухонному дверному проему.

— Как ты себе это представляешь? Там комната Эвы. Ей и так не просто, а ты хочешь положить их в одну кровать?

— Ну во–первых это не ее комната, а просто спальня, – вытирает руки Самсонов. – А во–вторых… слушай, а мне понравился твой способ с ужином.

— Что ты хочешь сделать?

— Сейчас… – улыбается. – Эй, дети! Быстро на камень–ножницы, кто сегодня спит на надувном матрасе с Жули!

Но этот маневр оказывается лишним, даже выиграв право спать с собакой, Эва отрубается раньше прямо на диване под мультики.

Андрей переносит ее в постель и укладывает Савелия.

Я тихонько захожу поцеловать сына, выйдя из душа последней. Мне остро было необходимо это время наедине с собой, чтобы перевести дыхание и мысли после насыщенного, сложного дня.

— Мам…. – шепчет сын. – М? – Поправляю ему одеяло.

— А Эва с нами теперь всегда будет?

— Я не знаю, – отвечаю честно. – Если она захочет, то – да. А ты что думаешь об этом?

— Это хорошо, что будет, – неожиданно говорит он.

— Почему?

Я честно говоря, даже опешиваю от его ответа. Неужели у меня на столько добрый ребёнок?

— Помнишь, к нам в группу в интернате девочку привезли с ожогом на руке, которая все время под столом сидела?

— Мммм… да, Света.

Ребёнка отправили к тетке при живых родителях, которые ею совсем не интересовались. А тетка постоянно ругалась с мужем и случайно перевернула на девочку чайник с кипятком.

Она была такая не одна. В некоторых смыслах интернат – место намного страшнее детского дома. Потому что ощущение одиночества сиротства – это иногда лучше, чем понимание всей глубины предательства близких, которым ребёнок помешал.

— Да, – кивает Савелий. – Она все время говорила, что за ней приедет мама. Помнишь?

— Помню.

Мама девочки занималась очень сомнительной деятельностью и вспоминала о дочери, когда накатывало по пьяни раскаяние. Конечно, к ребёнку ее никто не пускал.

— Вот она всегда так смотрела, – доверительно говорит Савелий. – Как Эва… жалко ее.

Я крепко обнимаю сына и едва сдерживаю слёзы.

Мне кажется, что ещё именно в этот момент в моей душе рождается глобальное решение бороться за дочь Андрея. Хотя, ещё в обед я была в этом крайне не уверена.

— Спи, – выключаю ночник.

А потом подхожу к Эве. Поправляю ей одеяло отодвигаю обнаглевшую собаку и целую девочку. Нашу девочку. Что уж теперь поделать…

Глава 52. Мордобой и торт

Андрей Самсон

В наши худо–бедно налаженные будни снова врываются выходные, где я обязан посадить Эву в машину и отвезти к матери.