Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 50 – Олли Серж

— Как машину?

— Как машину, – улыбается Катя. – Андрей, нам бы переодеться. А то вся пижама мокрая.

— Да, я сейчас. – Пытаюсь сообразить, куда в прошлый раз мы положили пижаму с кошками.

Пока достаю из шкафа вещи, Кошкина убегает на кухню, чтобы заварить Эвелине чаю.

Дочка выпивает половину чашки, а после даже пару раз кусает кусочек хлеба.

И во всей этой домашней суете я абсурдно чувствую себя абсолютно счастливым!

Невольно вспоминаю, что с бывшей женой у меня никогда так слаженно ничерта не получалось. Любая проблема вызывала только крик и взаимное раздражение, а за ним разочарование…

Потом приходилось себя ломать и уговаривать как–то жить дальше.

Сидя, я в кресле, а Кошкина – на диване рядом с Эвой, мы ждём, когда ребёнок уснет.

— Ну… – поднимает глаза Катя. – Кажется, все обошлось. Я пойду домой…

Встает.

У меня все внутри обрывается. Но как удержать ее нет в голове ни одного варианта.

Тихо иду в прихожую. Смотрю, как любимая женщина одевается.

— Спасибо тебе большое… – говорю шепотом.

— Брось… – пожимает плечами Катя. – Это моя работа – договариваться с детьми. Только… Эва случайно назвала меня мамой, а я на стала исправлять. С врачами было так проще.

Это не случайно! Все, мать нашу, так и должно было сложиться восемь лет назад!

— А кстати… – вспоминаю. – Что там были за манипуляции с уколом?

— Это… – тихо смеётся Катя. – Физраствор. С Савелием тоже срабатывает. Теперь главное на ту же бригаду не нарваться. А то придумают врачи, что живу на две семьи… – неловко осекается. – Ладно, Андрей. Спокойной ночи.

— Кать.… – делаю шаг вперед.

— Завтра рабочий день, Самсонов, – поспешно распахивает она дверь. – И Сава один. И ночь у нас вторая бессонная.

— Да, да…

— Выздоравливайте. Вызови завтра врача участкового. Для справки.

— Конечно.

Сбегает, прикрывая за собой дверь.

Я перехватываю ее, не давая закрыть.

— Напиши мне, как будешь дома!

Кошкина, не оборачиваясь, заходит в лифт.

Я закрываю квартиру и сажусь на коридорный пуфик.

Ну что, Самсонов? Впечатлился той реальностью, которая не случилась?

Понравилось?!

И тихо, как только может позвонить себе мужик, у которого за стенкой спит дочь, я рычу от отчаяния.

Потому что так быть не должно! Потому что Кошкина должна спать в моей кровати, а дети в той большой гостиной. И в квартире должен стоять перманентный бардак. И пахнуть хлебом, чаем. Ужинами. Кстати… не спросил, как таблетку эту давать.

Испытывая какую–то крайнюю степень удовольствия на грани с самоистязанием, я пью чай, приготовленный Катей. У меня разве был такой? Вкусно…

«Я дома. Кашу овсянку завтра утром Эве свари.» – Приходит мне сообщение.

«Как ее варить?» – Отвечаю.

Нет, есть интернет, все понятно. Но я не знаю, как ещё продолжить разговор.

«Завтра в семь занесем». – Отвечает Кошкина.

Как идиот, улыбаюсь и пишу ответ:

«Тогда две порции, пожалуйста.»

Глава 27. Сушки и сухари.

Катя Кошкина

Аккуратно упаковав пластиковый контейнер с кашей, мы с Савелием бежим через двор.

— А чем болеет Эва? А когда она придет? – Засыпает меня вопросами сын.

— Надеюсь, что завтра–послезавтра, – отвечаю и быстро стучу пальцами по экрану, набирая номер Андрея.

Пусть спустится. Иначе мы сегодня везде опоздаем.

Мое сердце колотится, как перед свиданием.