Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 45 – Олли Серж

Действительно, при ребёнке выяснять отношения дальше – это перебор.

И странно… так много претензий к ней кипит, а по–существу сказать нечего.

Савелий радостно что–то лапочет Кошкиной на ухо. Она его обнимает и уверен, что не слушает, потому что смотрит своим стеклянным взглядом в мое зеркало заднего вида.

До дома мы едем практически в молчании. Благо, Савелий, выплеснув эмоции, практически сразу отрубается и вообще мало интересуется обстановкой между двумя взрослыми.

Напряженной такой обстановкой. Мне кажется, что Катя кроет меня про себя самыми отборными ругательствами.

В пору пойти и купить лотерею или сдать экзамен. Не важно какой!

Помогаю ей донести мальчишку до квартиры и укладываю на кровать.

Кошкина снимает с сына ботинки.

Выходим в коридор.

— Даже чаем не напоишь? – Усмехаюсь.

Уходить не хочется даже после того, что она наговорила.

— Ага, – шипит Катя. – Дайте попить, а то так есть хочется, что переночевать негде. Вам пора, Андрей Федорович.

— Брось, только чай. Твоя невинность останется в безопасности. – Хмыкаю, стараясь задеть.

— Потому что у тебя инструмент «стерся»?! – Парирует Катя. – Не в строю? Так ты не суй, куда попало!

— Кошкина…. – выдыхаю. – Ты меня очень провоцируешь сейчас. Все работает лучше, чем когда–либо.

— Мне не интересно! Андрей… – облизывает губы и переводит дыхание. – Уходи. Пожалуйста!

— Не могу… – прислоняясь плечом к стене, пожимаю плечами. – Сейчас лягу здесь, и что ты мне сделаешь?

— Вызову полицию!

— Отличная идея! – Щелкаю пальцами.

— Самсонов… – вздыхает. – Ну разве ты не понимаешь, что твое внимание меня сейчас оскорбляет?

— Не понимаю… к сожалению.

— Господи… – всхлипывает Катя.

— Иди ко мне… – хриплю, глядя ей в глаза. – Поцелуй. Один. Сама. И клянусь, что уйду.

— Это шантаж! Отвратительно.,.

— Да, пусть будет отвратительно, – киваю.

Ощущаю себя так, будто меня били ногами.

— Ты лгунья, Кошкина! – Срываюсь снова к ней. – Лгунья! Ты…

Ты же любила меня!

Не сумев выразить свои эмоции словами, я снова впиваюсь в ее рот.

Зарываюсь пальцами в волосы Кати и заставляю запрокинуть голову.

— Как мне уйти? – Шепчу. – Как? Если я все помню?!

— Андрей! Нет!

Я чувствую на наших губах ее слёзы.

— Кошка моя… Катенька…

Моя голова улетает. И вместо того, чтобы отпустить, я спускаюсь губами ниже по нежной шее и вжимаю Кошкину в стену. Рву в стороны ткань тонкой блузки…

Бах… Неожиданно мне ощутимо прилетает по лицу.

Замираю, тяжело дыша. Лицо немеет.

— Пошел вон, Самсонов! Вон! – Рыдает Катя. – Вон! И не смей приближаться!

Аааа! Что это сейчас ты делал, Андрей? Пытался силой взять женщину?

Ощущая себя абсолютно пустым и оглушенным, выхожу из квартиры.

Дверь за спиной хлопает.

— Черт! – С психом всаживаю ладонью по кнопке лифта.

И как теперь дальше быть? Как ее теперь видеть? Чем я в ее глазах сейчас лучше того кента, отца Катиного крестника?

Ничем. И если мог, я бы сам себе дал в морду.

Глава 24. Сумасшедшие и нормальные.

Катя Кошкина

Чувствуя себя абсолютно разбитой, я с трудом доживаю учебный день.

Спрятавшись за шкафами в учительской, пью таблетки сразу от всего и малодушно радуюсь тому, что дочки Андрея сегодня в школе нет.

Господи… Как стыдно. Прежде всего перед ребёнком!

В сотый раз повторяю себе, что поступила правильно. Что я не имею права на отношения с Самсоновым, какие бы старые чувства между нами не взыграли, но едва закрываю глаза…