Книга Бывший, в школу! Родительское собрание, страница 39 – Олли Серж

Стараясь спрятаться за толпой родителей, жду сына. Сердце трепыхается запертой в клетку птицей.

— Здравствуйте, Максим Сергеевич, – киваю нашему тренеру, который заходит в раздевалку со стопкой спортивных книжек на подпись.

— О! Кошкины! Приехали! Страховку не забыли?

Отдаю ему документы.

Савелий выбегает ко мне в коридорчик с поясом от кимоно.

— Мам, завяжи! Болтается…

— Давай…. – приседаю.

— Эй! Это что за новости? – Слышу раскатистое над головой.

Вздрагиваю и встречаюсь взглядом с Самсоновым.

— Боец! Ты чего это? Сам пояс завязывать не умеешь? Ну–ка! Иди, учиться будем!

— Да потом… – пытаюсь протестовать.

Но Савелий уже бежит к Андрею.

Возле списков спортсменов суета. Я пытаюсь найти расписание боев сына и номера ковров.

Родители так шумят, что у меня начинает болеть голова.

— Так, прошу у всех тишины! – Перекрикивает толпу наш тренер. – Сейчас все родители оставляют детям вещи, воду, забираюсь всю еду – не дай Бог увижу! И уходят на трибуны! Всем ясно!? Иначе мы сегодня не начнем.

Повозмущавшись, родители подчиняются.

Я занимаю удачное место прямо возле бортика балкона, откуда хорошо видно все четыре ковра, но абсолютно не рассмотреть столики судей.

Никаких вариантов зрительных контактов!

Случайно столкнулись – бывает. Это просто твоя психика, Катя, постоянно пытается накрутить глубоких смыслов.

— Синий пояс Маликов. Красный – Кошкин!

Вызывают Савелия на татами одним из первых.

На несколько положенных для этого минут, превращаюсь в «я ж мать». Мне кажется, что я даже чувствую все удары, которые попадают по моему ребёнку!

Соперник Савелия постарше. Худой, жилистый и уже явно опытный.

Сын проигрывает ему по очкам с треском. Даже с такого большого расстояния я вижу, что Сава чуть не плачет. Обняв за плечи, ему что–то объясняет тренер.

Не выдержав, срываюсь вниз.

Ну какая мать усидит, когда ее ребёнок так расстроен?! Первый бой!

Протискиваюсь сквозь толпу таких же беспокойных родителей в дверях зала и чувствую, как меня кто–то дергает в сторону за большую ширму с рекламным баннером.

— Что? Андрей?

Выдыхаю возмущенно.

— Я чуть не упала!

— Ты куда собралась? – Смотрит он на меня строго.

— Там Сава проиграл… – оглядываюсь на зал.

— И что? Я видел. – Дергает Андрей бровью. – Платочек ему несешь? Или увезти хочешь есть картошку фри?

— А почему ты так со мной разговариваешь? – Огрызаюсь, среагировав на его обвиняющий тон. – Да, я считаю правильным оказать ребёнку поддержку.

— Ты сейчас ему можешь оказать только медвежью услугу и навсегда сделать мямлей, закрыв дорогу в спорт. Парень жив и здоров. С ним тренер, товарищи, рядом медицинский работник. Он защищен как никогда и должен сам прожить поражение, вывести опыт, научиться работать со страхом! А иначе – отдай его на вышивание!

— Вот только тебя я не спрашивала, куда мне отдать ребёнка! – Фыркаю.

Вот ещё указывать мне будет, как сана воспитывать! Нарисовался – не сотрешь!

Но осторожно выглядываю из–за баннера, ища взглядом сына.

— Вон! Савелий твой уже забыл о проблеме! – Комментирует Андрей. – Балуется. Не расти парня «кастрированным мужиком». Если не можешь разобраться, как поступить, то мне напиши. Тренеру. Да любому другу, которому доверяешь.

— Я никому не доверяю! А поучить воспитывать имею права побольше тебя! – Сжимаю губы и вздергиваю подбородок. – Но тут вынуждена признать, что ты прав. Это.… эмоциии.