Книга Училку нельзя!, страница 65 – Леонид Любский

Тут ясно ей, что это та самая мужская колбаска постукивает, которую ей в прошлый раз стискивать пришлось. И дёргать тоже, до первых брызг дёргать, а до последних просто разминать…

Такой терпкий запах был после разбрызгивания, сильный и довольно интересный, если честно. И даже не противный, нет, но сама процедура, конечно, противная. Она же за такое место мальчиков даже в детском садике не трогала! Хотя некоторые девочки и трогали, и хихикали потом, и говорили, что ничего особенного, хвостик как хвостик, мягкий и тёплый, просто чтобы дёргать, и больше ничего…

И пошла эта колбаска её в секретном месте раздвигать, и затем углубляться. А ей же страшно, потому что в первый раз больно должно быть. Но ощущения другие, не болезненные, а именно другие. Прямо сказать, захватывающие, потому что это вот проникновение в глубины не с чем сравнивать.

Абсолютно новое ощущение, и захватывающее. Глубокий заход, но было почему-то ощущение, что она и дальше бы тот проникатель впустила. А он назад поехал, но почти сразу снова вглубь…

Так вот Глебыч её невинности и лишил, напоследок выдернув и учинив разбрызгивание. А тот старший брат место занял, и тоже вставил, и по-другому чувствовался, непонятно почему: или что второй раз, или в анатомии были отличия. Она ведь срамоты этой не видела, глаза же закрыты.

Но прочувствовала всё очень основательно. Леонид челночил более умеренно, задницу тискал при этом, и про грудь тоже не забывал. И под конец какое-то приятное ощущение разлилось, очень тёплое. И очень похожее на самодельный оргазм, который на ночь, но всё-таки другое.

Потом оба ушли, по-быстрому, и не сказали ничего, так с невинностью её и ушли. А она потом баньку себе истопила, гигиену соблюла… И всё время удивлялась, что больно не было. И что её сразу вдвоём, а она ничего, живая и здоровая.

И только про случившееся и думает, все подробности перебирает, а их много, когда вдвоём-то… И назавтра в школе тоже мысли не про русский язык и литературу были, совсем.

Когда же уроки закончились, прямо дежавю наступило. Снова в классе только эти двое. А потом и третий незаметно подошёл, прятался, наверное, где-то… Она уже на столе была, без ничего почти, и ножки в потолок, и она их сама держала, как приказано было. Ничего, не тяжело это, когда самой держать. Чтобы у партнёров руки свободные были.

А этот, третий, как только подошёл и испугал, так сразу ей в рот свой орган запихнул, невежа такой, со словами «Соси давай, училка!…» Хорошо ещё, что без мата, с него бы сталось.

Зато всё время указания давал, как сосать и облизывать, и втягивать, и по стволу язычком скользить, и по уздечке, и причмокивать, в конце… Хорошо хоть, когда закончил, больше ничего не мог, только наблюдал и комментировал. Уши прямо горели от его замечаний, хотя, вроде, и хвалил…

А остальные, по очереди, её в традиционное девичье… о, уже в совершенно женское место, по их ужасному выражению, по разу оприходовали. В смысле, оттрахали по очереди! Хотя у неё ещё побаливало, а теперь, после двойного вторжения, и поболело довольно сильно, даже плакать хотелось.

Такая это деревенская любовь, болезненная до крайности! Учительницу, и втроём, на глазах друг у друга, по очереди! А если этого, орального гада, считать, а как не посчитать, то, выходит, и вместе, и одновременно!..