Книга Проблемный игрок, страница 146 – Пайпер Рейн

— Уж поверь, тебе совершенно незачем здесь торчать, когда нагрянет гвардия.

Онор направляется к входной двери и распахивает ее передо мной.

— Ну ладно... — я крепко обнимаю ее, и подруга вцепляется в ответ; плечи содрогаются от беззвучного плача. — Мне жаль, Онор. Звони, если хоть что-то понадобится.

Выпрямившись, подруга утирает слезы.

— Спасибо, что приехала. Я позвоню.

Уходить совершенно не хочется, но она толкает москитную сетку и ждет, пока я спущусь по ступенькам.

— Пока, Хедли. Люблю тебя, — и дверь захлопывается.

Так, и что это, черт возьми, было?

Когда Истон возвращается с выездной серии, у него есть всего один выходной перед началом домашних игр, а затем он снова уезжает на неделю.

— Никогда не понимал, насколько изматывающим бывает бейсбольный сезон. Надо было идти в американский футбол. Там играешь от силы двадцать один матч, — он ставит перед Таннером на столик кусочки авокадо.

— Тогда бы ты вечно ходил в синяках, — говорю я, листая ленту в телефоне.

— А ты видела синяк у меня на бедре?

— Я ведь его поцеловала, разве нет? — ухмыляюсь я, глядя в экран.

— Выходит, будь я футболистом, тебе пришлось бы целовать куда больше моих болячек, — я поднимаю взгляд, и он подмигивает. — А если серьезно, меня вечно нет дома.

— Наверное, ты просто этого не замечал, пока тебе не к кому было возвращаться, — я хлопаю ресницами.

Он наклоняется и целует меня, отчего Таннер радостно визжит.

Это новая фишка Таннера, и я готова поклясться, что Истон научил его этому только ради того, чтобы иметь лишний повод меня поцеловать. Не то чтобы я жаловалась.

— Теперь выходные — мои самые любимые дни, — он возвращается на кухню.

Мне кажется, сейчас идеальный момент, чтобы рассказать ему, что Таннер назвал меня мамой, но я не хочу, чтобы Истон решил, будто я жду, что он официально отведет мне эту роль.

— Онор на днях кое о чем меня спросила.

— Да?

Интересно, он вообще меня услышал? Он слишком занят тем, что нарезает сэндвич с сыром на крошечные квадратики для Таннера. Хотя я понимаю его одержимость. Сама каждый раз до смерти боюсь, что малыш подавится, когда я его кормлю.

— Она спрашивала насчет поисков мамы Таннера.

— Окей...

— Ты все еще не планируешь ее искать? — я тянусь вперед, чтобы помочь Таннеру взять кусочек авокадо и положить ему в рот. Для него это новая еда, и ему явно больше нравится с ней играть, чем есть.

Малыш отталкивает мою руку.

— Мама.

Этого следовало ожидать. Я хожу вокруг да около, пытаясь все рассказать Истону, а мелкий партизан просто взял и сдал меня с потрохами.

Истон молчит, но, когда я заглядываю на кухню, вижу, что он смотрит на меня, забыв про свой сэндвич.

— В общем... я не рассказала, — я откидываюсь на спинку стула. — Слушай, можешь подойти?

Я не хочу вести этот разговор через всю комнату. Он слишком важен.

Истон приносит тарелку с сырными квадратиками к столу и садится по другую сторону от Таннера.

— Я знаю, — говорит он, едва опустившись на стул. — Я услышал это по видеоняне, но не хотел говорить, чтобы не напугать тебя. Не знал, как ты к этому отнесешься, а сама молчала, так что...

Я смеюсь, потому что это так в нашем духе. Искренне надеюсь, что однажды мы все-таки перестанем возводить друг перед другом стены.

— Я была в шоке. Хотя, честно говоря, не знаю почему. Он, наверное, думает: «Эта женщина все время рядом, значит, она, должно быть, моя мама».