Книга Мое сердце переехало, страница 29 – Мишель Бюсси

Ничего, совершенно ничего, — я уже готова поклясться Бене, но в очередной раз, словно ты решила не дать мне слова сказать, ты выпаливаешь, не дав мне даже открыть рот:

— Бене, у меня к тебе вопрос…

С самого начала я насторожилась.

— Давай, Нина, я слушаю.

— Сколько времени ты уже работаешь воспитателем?

— Десять лет. Из них семь — в «Ла-Прери.

Не предупредив, ты коварно щипнула меня за ягодицы и, пока я сдерживала крик, бросила:

— Значит, ты наверняка знаешь Ришара Видама?

Я застыла, словно поражённая током.

— Конечно, — отвечает Бене, — он главный босс социальной сферы в департаменте. Все его знают.

Мне с трудом удаётся удержаться от того, чтобы не задушить тебя, не придавить подушкой, и, главное, не показать свою ярость Бене. Ты продолжаешь, как ни в чём не бывало.

— Расскажи мне о нём.

— Зачем? Что тебе от него нужно?

Ну вот! Прокляну тебя, Нина. Ты всё испортишь. Бене не знает, что Видам был опекуном моих родителей — по крайней мере, я всегда так думала, как бы она могла догадаться? Только вот теперь…

Ты отвечаешь как можно естественнее.

— Его дочь учится в нашем классе, в средней школе.

Мозг наполняет прилив жара. Ты заранее все подготовила! Я все равно тебя ненавижу, но должна признать, что это был хороший ход. В полумраке комнаты мы обе замечаем, что Бене улыбается. Тысяча вопросов жгут мои губы, но я позволяю тебе самой справиться с ситуацией.

— Почему ты улыбаешься, Бене?

— Ничего. Просто мысль о том, что Видам отдал свою дочь в самую буржуазную и самую католическую школу во всей агломерации.

Бене больше ничего не говорит. Ты настаиваешь со всей дипломатией, на которую способна.

— Давай, рассказывай подробнее.

— Извини, это не ваше дело!

Ты взрываешься от гнева, и я догадываюсь, что каждое слово было тщательно взвешено.

— Как это «не ваше дело»? Разве не мы в первую очередь затронуты социальной политикой департамента? И разве ты не Бене-Красная? Воспитательница, известная даже в министерстве своей прямолинейностью?

Бене немного колеблется, но соблазн слишком велик, и на карту поставлена её честь как «болтливой.

— Ладно… В конце концов, тут нет никакого секрета. Какого Видама ты хочешь узнать? Прежнего или нынешнего?

Я навострила уши.

— Если можно, то и о том, и о том.

Ты заслужила огромный поцелуй, моя Нина! Ты просто гений! Я бы никогда не осмелилась расспрашивать Бене!

— Я хорошо знала Видама, когда только начинала. Он был, наверное, на десять лет старше меня. У него уже была солидная репутация. Трудолюбивый. Целеустремленный. Участвовал во всех собраниях, тренингах и мероприятиях. Из тех, кто не стесняется высказываться перед начальством. Умел красиво говорить и, главное, был красавцем. Самый привлекательный из всех социальных работников, и он не стеснялся этим пользоваться. Похоже, половина коллег его поколения с ним переспала.

— Даже ты?

Бене отмахивается от замечания Нины.

— В те времена я была еще малышкой!

Я пользуюсь моментом, чтобы проанализировать информацию, которую только что предоставила мне Бене. В тот вечер, когда мама убежала, в машине Видама ждала какая-то женщина. Женщина, чьего лица я не видела, но которую мне показалось, что я уже где-то видела. Кто она была? Не его жена — в этом я всегда была уверена. Его любовница? Одна из его любовниц? Как понять, какая именно?