Книга (не) мой единственный, страница 55 – Ольга Которова

Остаток дня я готовилась к тому, что сегодня обо всем поговорю с Костровым и просто уйду от него. Устала я. Не могу больше так. Порою мне кажется, что он меня принимает за какую-то куклу, которую запер дома, оборвав все пути к нормальному существованию, и радуется. Набравшись смелости, я ушла в его кабинет, зная, что эта та комната, в которую он заглянет первым делом, когда окажется дома. Так оно и вышло. Ждать пришлось очень долго. В пять минут второго ночи дверь кабинета открылась, и на пороге появился Костров. Он был уставший, костюм помятый, волосы взъерошены, под глазами темные круги. От его замученного вида у меня пропал весь запал разговаривать с ним. Но, отбросив все ненужные мысли, я собралась с духом.

— Яна? — Ярослав не сразу меня заметил. Я сидела на диванчике с приглушенным светом и подобрав ноги под себя. Спать хотелось ужасно.

— Что-то случилось? — проговорил он и прошел в кабинет, снимая на ходу пиджак и бросая его на спинку дивана.

— Да, нам нужно поговорить, — чуть слышно проговорила я, а сама сжалась, неожиданно почувствовав холод от взгляда Ярослава, который не обещал ничего хорошего.

— Я устал, давай завтра.

— Нет, это срочно. Потому что завтра этого разговора может и не быть.

— Ладно, начинай.

Костров прошел к бару, достал бутылку с виски и пузатый бокал, плеснул в него немного золотистой жидкости, залпом выпил и снова наполнил бокал. Отставив бутылку, он направился в мою сторону и присел рядом на диван.

— Ян, ты либо говори, либо оставь меня, день был трудный, я отдохнуть хочу в одиночестве.

Сжав кулачки, я заговорила.

— Я видела тебя сегодня с девушкой, ты целовал ее и держал за руки, — как скороговорку проговорила я и стала слушать, что мне скажут в ответ. И я ожидала всего. Того, что Ярослав начнет оправдываться или отнекиваться от моих слов, но уж точно не ожидала того, что он мне ответит.

— И? — проговорил он и снова отпил из бока, а я повернулась к нему всем телом.

— Что, и? Ты целовал другую девушку, — мой голос дрожал.

— Я не понимаю, что ты мне предъявляешь. Ну, поцеловал. Что дальше-то?

— Костров, ты что? Ты совсем с ума сошел? Ты мне изменил и даже не понимаешь, что такого? Ты нормальный?

Ярослав откинулся на спинку дивана, протер ладонью уставшее лицо, допил виски и отставил стакан на журнальный столик.

— Ну я же не трахнул ее. Ян, мы живем не в средневековье, и то, что я поцеловал девушку, ничего не значит.

— То есть, по-твоему, я тоже могу целовать кого вздумается?

— Только попробуй. Я тогда и тебе, и ему голову откручу. И даже не посмотрю, кто этот целователь. — Взгляд карих глаз потемнел.

— Мне, значит, нельзя, а тебе можно?

— Я мужчина, а ты моя женщина. И только моя. Поняла?

— Костров, ты мне изменил и думаешь, что я так все оставлю?

— Твою мать, Яна! Мне на работе хватает всякого дерьма, а еще и ты меня собралась пилить дома? Как же вы все меня достали, — прошипел он зло, а я тут же пожалела, что затеяла весь этот разговор.

— Ты изменил мне, — повторила я.

Сию же секунду Ярослав оказался около меня. Я на своем лице почувствовала его дыхание. По коже пробежали мурашки.

— Ты видела, что я ее трахнул? — диким зверем зарычал он.

— Что?

— Отвечай!

— Нет, — чуть слышно проговорила я.

— Тогда о какой измене ты говоришь?