Книга Дети Богов и Воинов, страница 99 – Шона Лоулес

Некоторое время Ситрик обдумывал его предложение, а затем покачал головой.

— Если Шехналл нападет на Дублин и я потеряю город, будет настоящим унижением. Никакие деньги и налоги не помогут мне сохранить достоинство.

— Это верно, но ты обязан научиться проигрывать, Ситрик, – ответил Олаф. – Даже великий Харальд Прекрасноволосый знавал неудачи на поле боя. Ни одному королю не под силу выиграть все битвы.

— Мне это пока удается.

Олаф расхохотался:

— Ситрик, ты взял верх в нескольких мелких потасовках и запугал усталого противника, не готового дать бой. – Наклонившись, он внимательно посмотрел на моего сына ледяными голубыми глазами. – Послушай меня. Я видел, как ты сражаешься на площади. Ты силен, умен и быстр. Однако эти навыки помогают выигрывать поединки, а не войны. Нельзя ближайшие десять лет провести за стенами и рассчитывать, что верховная власть над Ирландией сама упадет в твои руки. Ты должен увидеть, как сражаются враги, но больше всего тебе необходим опыт. – Он помолчал, давая Ситрику обдумать услышанное, но мой сын сохранял бесстрастное выражение лица. Олаф продолжил: – Смирись с грядущим поражением. Верховный король Шехналл заставит тебя присягнуть на верность и захочет, чтобы ты участвовал в его войнах. Уверяю: это пойдет тебе только во благо.

Ситрик с задумчивым видом любовался обручем отца и вертел его вокруг запястья. Я надеялась увидеть вспышку ярости, но сын по-прежнему не давал волю эмоциям. Амлаф давно бы уже раздавил череп Олафа голыми руками. Почему Ситрик не понимает, что только так и нужно поступать с предателями?

— Ситрик, – вмешалась я, не давая Олафу окончательно сбить его с толку. – Не слушай этих ужасных советов. Если ты отдашь Дублин Шехналлу, то вряд ли когда-нибудь вернешь себе власть над ним.

Олаф поцокал языком, словно с ним заговорил несмышленый ребенок:

— Великие воины знают, когда настает время великих побед. – Он вонзил нож в кусок мяса. – Я знавал немало поражений, Ситрик. Работорговцы продавали меня как скот, ярлы пытались лишить головы, короли изгоняли из страны. – Он поднял руки ладонями вверх, чтобы свечи приласкали бледную кожу тусклыми отблесками. – И тем не менее с Божьей помощью я все еще жив.

— Думаешь, это Бог тебя спас? – фыркнула я.

— Нет. Я спасся сам. И поэтому знаю, что однажды стану конунгом Норвегии и королем Англии. Я сам управляю своей судьбой, и Ситрику тоже пора этому научиться. Иногда ты должен сражаться, а иногда – поступить умнее и признать поражение.

Ситрик погладил бороду, устремив невидящий взор за пределы королевских чертогов.

— Ты способен одолеть Шехналла? – спросил его Олаф.

Ситрик покачал головой.

— Тогда поступи умнее. Не бросай в бой лучших воинов. Отправь сражаться рабов и покажи, что не сдаешься без битвы. Когда Шехналл войдет в город, он увидит, что народ на твоей стороне. Он захочет договориться. Это мой совет – сам поступай как знаешь. Так или иначе, начинай думать своей головой. – Он покосился на меня. – Надо признать, твоя мать хитра и изворотлива, но неспроста женщины не правят нашими землями.

— Попридержи язык, мальчишка. – Мой взгляд упал на вертел, торчащий из куска жареной говядины. В шее Олафа он бы смотрелся лучше. Я бы охотно выпотрошила мерзавца прямо в тронном зале, как когда-то Глуниарна. Если бы мы только остались одни.