Книга Дети Богов и Воинов, страница 95 – Шона Лоулес

Я дошла до гавани и остановилась возле корабля, который он осматривал. Светило жаркое солнце, даже легкий ветерок не задувал с моря. Пропитанная пóтом рубаха Олафа прилипала к спине и груди, и с каждым движением под тканью отчетливо проступали очертания мускулов на животе.

— Гормлат. – Он поприветствовал меня знакомой сдержанной улыбкой. – Как дела?

— Хорошо. – Разгладив рукава шелкового платья, я взглянула на стоящие в лонгфорте корабли. – А у вас сегодня кипит работа.

Он кивнул, даже не удосужившись проследить за моим взглядом. Справедливости ради, на рынках Дублина яблоку было негде упасть с самого начала весны, и кораблям не находилось места в порту, даже несмотря на то, что прошлой весной Ситрик его расширил. Я советовала сыну вместо этого сосредоточиться на строительстве стен, но он не желал терять доходы из-за того, что торговцам негде пришвартоваться. Летом Дублин посетили тысячи купцов, Ситрик даже открыл монетный двор, на котором чеканили серебряные монеты для торговли. Теперь мы соперничали с Англией. Амлаф о таком мог только мечтать.

Я поднялась на борт и присела возле скамьи, на которой трудился Олаф. Тем самым я загородила ему обзор руля, который, судя по моим наблюдениям, он как раз собирался проверить.

— А ты сегодня весь в делах, дорогой зять.

Не обращая на меня внимания, Олаф осматривал фалы.

— Ты, наверное, прикидываешь, сколько рабов повезешь домой осенью? Сегодня утром Фальк доставил в Дублин три сотни славян. Среди них немало красивых девушек… да и юношей тоже.

— Меня не интересуют ни красивые девушки, ни красивые юноши, – фыркнул Олаф.

— Да, это я заметила. – Я накрутила прядь на палец. – И это так необычно. Должен же мужчина твоего возраста иметь хоть какие-то предпочтения. – Я хитро улыбнулась зятю. – Ну же, Олаф, расскажи. Я не стану осуждать.

Он задумчиво закусил щеку:

— Я предпочитаю жен, которые рожают мне детей.

Резко вздохнув, я выпустила пряди из рук. Я многие месяцы ждала, когда Олаф заговорит со мной об этом, но все равно его прямота меня поразила. По всему Дублину уже давно ходили слухи, что Гита никак не может забеременеть, и последние два месяца Олаф даже перестал приходить на пиры Ситрика. Простой люд не делился догадками со мной, но проходя мимо них на рынке, я не единожды слышала слово «развод».

— Гита еще молода. У вас столько времени впереди…

Отбросив канат, Олаф хрипло рассмеялся:

— Ты не так поняла. Я не жалуюсь. Отнюдь, меня переполняет счастье. Гита забеременела. Я просто объясняю, почему предпочитаю именно ее.

На мгновение лишившись дара речи, я хлопнула в ладоши.

— Чудесно. Как я рада за вас обоих!

Это действительно чудесная новость. Я опасалась, что Олаф проверял корабли, потому что собирается покинуть Дублин, а бесплодную жену оставить мне – чтобы не так скучно было ждать неминуемого нападения верховного короля Шехналла.

Вскочив, я заключила Олафа в объятия.

— Сегодня вечером мы закатим в вашу честь пир.

До чего же странно выглядит Олаф, когда улыбается. Я никак не могла определиться, становился ли он при этом красивее: слишком привыкла к печальному стоическому выражению, присущего его лицу все остальное время.

— Спасибо, Гормлат. Пусть это станет прощальным пиром.

Моя улыбка исчезла.

— Я не могу допустить, чтобы мой сын родился в Ирландии. Чтобы владеть норвежскими землями, он должен появиться на свет там.