Книга Дети Богов и Воинов, страница 93 – Шона Лоулес

Броккан кивнул, и Мурха улыбнулся:

— Я тоже так думаю.

Подойдя ближе, я снова схватила Броккана за руку.

— Разве ты не собирался строить мост возле ро семьи Лонона?

Мурха небрежно пожал плечами:

— Нет, я об этом и не думал. Просто попросил у друга совета.

Я порозовела. Мурха прав. Он вовсе не собирался строить мост возле ро: это предложил Лонон, желая помочь другу. Мурха посмотрел в мои глаза, хищно ухмыляясь.

— Видишь ли, я не желаю… Как ты там говорила? Чтобы по моей вине гибли подданные.

Пусть я и оказалась не права насчет моста, его дразнящий тон рассердил меня еще больше.

— Не насмехайся надо мной. Все ирландские короли нападают на соседей, а невинные люди потом умирают в оврагах. Иначе мне не пришлось бы посвятить жизнь лечению раненых.

Я выпалила эти слова таким высоким и пронзительным тоном, что Броккан вздрогнул, и это вмиг остудило мой пыл. Следовало держать язык за зубами, иначе Мурха посоветует отцу и близко не подпускать меня к его войску. Безопасность Броккана важнее всего.

— Прости, – быстро добавила я. – Я вымещаю на тебе злость. Это неправильно.

— Незачем извиняться за правдивые слова, – кивнул Мурха. – Я замечаю все это не хуже тебя.

Я огляделась по сторонам. Кроме нас и его отряда, в речной долине не было ни души: я не увидела даже пасущейся коровы.

— Значит, ты собираешься построить мост здесь?

— Думаю, да. – Он протянул мне палку и показал на засечки, которыми отметил расстояние от поверхности до грунтовых вод. – Земля здесь не такая сырая, как выше по течению: Лонон был прав.

— А еще здесь никто не живет.

— Верно. Но когда здесь проляжет торговый путь, это изменится.

Торговля. Это забавное слово к нам привезли викинги. Как же сильно с их появлением изменилась жизнь на острове. Сейчас мне сто пять лет, но перед смертью отец говорил, что я появилась на свет в смутное время: на год моего рождения пришлись самые кровопролитные схватки ирландцев со скандинавскими захватчиками. Отец рассказывал, что до их вторжения жизнь в Ирландии шла своим чередом целые столетия. А теперь все стало совсем иначе, и насколько я могла судить, главные перемены принесли порты, построенные викингами. Торговля, серебро, золото и рабы.

— Ты все еще злишься, – отметил Мурха. – Но я не могу запрещать людям строить жилища там, где они захотят.

— Знаю.

— Тогда в чем дело?

— Что вы продаете в портах?

— Шерсть, дуб, масло и ткань. Все как обычно.

— А рабов, значит, нет?

Мурха помрачнел:

— В Манстере не продают рабов.

— Зато покупают.

— Да, иногда мы покупаем у работорговцев несчастных, которых они выставляют напоказ. Потому что хотим им помочь. Здесь им неплохо живется, и они вольны делать, что пожелают – даже покинуть Манстер.

— А вот в других провинциях я видела…

— И не такое? – закончил Мурха. – Так, может, ты сначала сама побываешь в Манстере и только потом отчитаешь меня за то, как я обращаюсь с подданными? А еще лучше, ступай домой в Ленстер, Улад, или откуда там ты родом, и ругайся на тех, кто тебя так прогневил.

Вынув из земли последнюю палку, он сделал на ней засечку.

Как странно, что Мурха пытался меня убедить, что жизнь в Манстере лучше, чем в других провинциях. Да разве это возможно, когда сам король Бриан перебил стольких людей? Впрочем, заговорить с ним об этом означало продолжить спор, а от успеха моего поручения зависели жизни Роунат и Броккана. Я откашлялась, подавила неприязнь и выдавила из себя подобие искренней улыбки.