Книга Дети Богов и Воинов, страница 78 – Шона Лоулес

На мгновение я замерла в нерешительности. Во время путешествия на юг я держалась подальше от мужчин и помогала травяными настойками только тем, кто приходил с женами и матерями. Как я и ожидала, на людях они вели себя вежливо: всем известно, что худшие злодеяния смертные мужчины творили за закрытыми дверями. За подтверждением далеко ходить не требовалось: за последние полгода я вылечила пятерых женщин, которых наградили синяками и сломанными костями их собственные мужья. Мне приходилось напоминать себе, что некоторые встреченные мною женщины говорили о своих мужчинах с любовью и что невинно улыбающийся малыш, с которым я путешествовала, не обречен стать чудовищем.

Так что же за человек расхаживал перед костром? Хороший мужчина или злодей? Мне предстояло это выяснить.

— Вам помочь? – крикнула я, и мы с Брокканом прошли через ворота ро, держась за руки.

Девушка помладше побледнела при виде моего изуродованного лица и спряталась за сестрой. Та утерла слезы и содрогнулась, изо всех сил стараясь не пялиться на пятна ожогов, покрывающие мою руку.

— Там моя невестка, – всхлипнула она. – Мама говорит, что ребенок застрял.

Мужчина подошел ближе, и теперь я заметила, что его глаза покраснели и опухли.

— Хотите поесть или попить? – Он указал на корзину с хлебом и овощами, стоящую неподалеку от костра. – Берите, что пожелаете.

Я покачала головой:

— Я лекарь. Возможно, я смогу помочь вашей жене.

Он уставился на меня с непостижимым блеском во взгляде, и меня испугала глубина этого чувства. Кажется, я его разозлила. Прикрыв Броккана телом, я приготовилась к вспышке чужой ярости. И о чем я только думала, когда шла сюда с маленьким ребенком?

К моему удивлению, мужчина на нас не набросился – более того, он вовсе не шелохнулся, пока по его щеке не скользнула слеза.

— Не стоит, – тихо сказал он, смахивая ее рукой. – Моя мать уже пытается сделать все, что в ее силах.

Девушки снова разразились рыданиями, и он заключил их в крепкие объятия. Я протянула здоровую правую руку, чтобы шрамы на левой не сбивали его с толку.

— За годы странствий я приняла роды у сотни женщин. Дайте я погляжу на нее.

Из жилища раздался очередной протяжный сон. Мужчина содрогнулся, а затем уныло кивнул.

— Побудь здесь, Броккан. Я скоро вернусь. – Я усадила племянника возле ворот и, наклонившись, прошептала ему на ухо: – Если тебе станет страшно, позови меня, и я тут же прибегу.

Он кивнул и подтянул колени к подбородку. Я улыбнулась: всего четыре года, а на него уже можно положиться.

Не теряя больше ни секунды, я забежала в дом. С порога меня встретил тяжелый запах крови, смешанный с отвратительной вонью пота и рвоты. Молодая женщина, лежавшая на кровати, вскрикнула от очередной болезненной схватки, скрутившей ее тело судорогой. У нее не осталось сил издавать пронзительные крики, которые мы услышали в лесу.

Роженицу держала за руку сидящая возле кровати пожилая женщина с искаженным от тревоги лицом.

— Я здесь, Сайв, – прошептала она. – Толкай, не останавливайся.

Когда я подошла ближе, она взглянула на меня и прищурилась, поняв, что перед ней не одна из дочерей.

— Меня зовут Фоула, – представилась я, отвечая на не заданный вопрос. – Я лекарь.

Я встала на колени возле кровати. Схватка кончилась, Сайв застонала и безвольно расслабила руки. Ее глаза закрылись, и горевший в них свет уступил место безжизненной вечерней мгле. Ее сердце с каждой секундой билось все тише и медленнее, а сердце малыша колотилось с заметными перебоями. Я прикрыла глаза и воспользовалась даром, чтобы узнать причину проблемы. Ах да. Плацента перекрыла шейку матки, и та уже начала рваться. Через несколько минут Сайв умерет от потери крови, а вместе с ней жизни лишится и младенец.