Книга Дети Богов и Воинов, страница 56 – Шона Лоулес

Мы с Гитой остались сидеть у очага, словно новости не имели к нам никакого отношения. Я продолжала чинить подол старого платья, а моя приемная дочь старательно вышивала узор на платке для жены эрла Вальтеофа. Однако мои губы так и норовили расплыться в ухмылке. С тех пор как Сигурд пообещал, что Олаф явится на выручку Гите, минуло четыре года. Я начала волноваться, что мы так его и не дождемся.

— Ты говорил с ними? – спросил у Эдварда лорд Вальтеоф.

Я украдкой взглянула на элдормена, который изо всех сил цеплялся за поручни кресла. По крайней мере, это помогало ему унять дрожь в руках. Когда недостает отваги, нужно хотя бы притворяться смелым, и это один из немногих навыков, которым искусно владел лорд Вальтеоф.

— Да. Они желают поговорить с леди Гитой, – ответил Эдвард.

Нахмурившись, Гита положила вышивку на колени.

— Со мной? Зачем?

Эдвард откашлялся:

— Мне сообщили, что к нам пожаловал ярл Вендланда. Он утверждает, что прибыл поучаствовать в особом собрании, которое называет тингом.

Лорд Вальтеоф огляделся по сторонам, словно не поверив ушам.

— Неужто этот викинг перепутал Нортумбрию с Норвегией? – Несколько придворных дам захихикали в носовые платки, а двое тэнов выдавили нервные смешки. Племянник элдормена Этельвольд, перестающий виться вокруг дяди, лишь чтобы поприставать к Гите, прыснул, словно осел во время случки.

Вальтеофу успех собственной шуточки пришелся настолько по душе, что он ударил себя кулаком по бедру.

— Так что же, Эдвард: ярл Вендланда в своем уме, или он перебрал морской воды? Что еще за тинг?

Я встала и вышла в центр зала.

— Тинг – это «собрание» на языке датчан, милорд, но его уж точно никто не мог созвать здесь, в Нортумбрии. Должно быть, ярл ошибся. – Я улыбнулась собравшимся придворным, стараясь не слишком наслаждаться их мрачными физиономиями. – Гита, ты же помнишь Олафа? Когда наш корабль сбился с курса по пути из Дублина, он гостил у ярла Сигурда.

Гита неуверенно кивнула.

— Ах да, я и позабыла. – Некоторое время она задумчиво разглядывала свое платье. – Олаф прибыл с миром, Эдвард?

Эдвард, к тому моменту сумевший отдышаться, пожал плечами:

— Якобы да. Но он викинг, а им доверять нельзя.

— Тогда я пойду и поговорю с ним, – сказала я, повернувшись к элдормену Нортумбрии. – Я знакома с Олафом и сумею распознать его намерения.

Лорд Вальтеоф нахмурился.

— Это слишком опасно, Гормлат. Я не могу этого позволить. – Он постучал указательным пальцем по подбородку, изучая придворных. Тэны молчали, и элдормену это не понравилось. Все шло к тому, что думать и говорить придется ему самому.

— Чепуха, – сказала я, воспользовавшись его замешательством. – Я хорошо знаю Олафа, и вам наверняка будет приятно узнать, что он ревностный христианин. Он уже обратил в истинную веру многие тысячи соплеменников. Воззвание Христа к миру наверняка смягчило его сердце.

Лорд Вальтеоф пробурчал что-то крайне неразборчивое: он по-прежнему не желал, чтобы я шла на встречу с Олафом, но уже не так рьяно. Меня это не удивляло. С одной стороны, я женщина и не являюсь его подданной. С другой – он едва ли мог отказать в гостеприимстве ярлу-христианину. Несколько мгновений я наблюдала за внутренней борьбой, что отражалась на лице Вальтеофа. Новая религия действительно являла весьма занятный парадокс – сочетание набожности и догматизма. Насколько я успела заметить, чем набожнее казался человек и чем увереннее он рассуждал о воле Божией, тем больше ему сходило с рук.