Книга Дети Богов и Воинов, страница 180 – Шона Лоулес

Бриан и Мурха вскочили.

— Доннаха? – Мурха подбежал к бывшему королю Ленстера. Теперь его выколотые глазницы увидели все присутствующие.

— Что вы с ним сделали? – рявкнул король Бриан.

— Мы сразились в честной схватке, – пожал плечами Малморда.

— Ничего подобного, – огрызнулся Доннаха и закашлялся с такой силой, что его скрючило от боли. – Меня выследили твои разведчики, но ты не смог одолеть меня в бою. Поэтому ты привез меня сюда, заковал в цепи и выколол мне глаза.

— Я сделал то, что должно, – кивнул Малморда. – Теперь я правлю Ленстером.

— Как это? – спросил Тейг.

— Сейчас очередь клана О’Фелан править провинцией, поскольку Доннаха больше не имеет права на трон. – Брат указал на пустые глазницы прежнего короля. – Вы же сами знаете, что народ не примет правителя с такими изъянами, иначе жди голодных лет.

— Это древние суеверия, – ответил епископ, опуская на стол сцепленные руки. – Иисус не признает их истинность.

Малморда расхохотался:

— Пусть сначала ваши священники убедят в этом народ. Простой люд по-прежнему верен старым традициям. Боюсь, если Доннаха попытается снова занять трон, еще до заката в провинции начнется бунт, а до рассвета в его живот вонзится клинок.

Ни король Бриан, ни Мурха, ни Тейг, ни даже епископ не могли с этим поспорить. В Ирландии хватало заблудших христиан. Короли по-прежнему имели нескольких жен, священники становились отцами, а простой народ полагался на древние поверья. Сколь бы манстерцы ни жалели несчастного слепца, рыдающего перед ними, они понимали, что на трон Доннаха уже не вернется.

Мурха грозно взглянул на Малморду.

— Ты не достоин стать ко…

— Но станет, – перебила я.

Все взгляды переместились на меня. Да, настала моя очередь взять слово. Мне надоело прятаться в тени. Ситрик рассчитывал на мою помощь, и я хотела показать сыну, на что способна.

— Он будет королем, потому что я так сказала, – продолжила я. – Моя дочь замужем за Олафом Трюггвасоном, а он нынче конунг Норвегии. Я связана узами дружбы и с правителем Оркни, Сигурдом Толстым. Именно поэтому вы позволите моему брату занять трон Ленстера, а сыну разрешите вернуться на дублинский трон.

— Нет уж, – ответил Тейг. – Надо просто убить тебя, пока не явились твои союзники.

Я подняла кубок, и рабыня поспешно налила в него вина.

— Вы, конечно, вправе так поступить, но я бы не советовала. – Я взмахнула рукой, и рабы принесли кубки гостям. Они все отказались от вина, и я улыбнулась. Во многих отношениях мужчины обидчивы, как малые дети. – Если вы убьете нас с братом, Сигурд или Олаф сочтут Дублин лакомым кусочком. Они захватят город и объявят войну вашим землям. Их драккары войдут в устья манстерских рек, и викинги перебьют вас во сне – точь-в-точь как Амлаф сорок лет тому назад.

Король Бриан постучал пальцами по деревянному трону. В отличие от сыновей, он-то хорошо помнил моего покойного мужа. Первым делом Амлаф разграбил именно его родной город.

— Ну а если вы примете нашу дружбу, мы поклянемся в верности и не станем мстить. Если вы желаете мира и порядка, мы готовы повиноваться. – Я пригубила вина. – Верховный король Шехналл передал вам власть над Леа Мога, а Дублин – это один из южных городов. Мой сын станет верен вам, а не ему, и вы получите несметные богатства Дублина. Ведь Шехналл сегодня не помог вам в бою. – Я опустила кубок на стол. – Говорят, он… припозднился.