Книга Слова Королей и Пророков, страница 89 – Шона Лоулес

Я покачала головой. Беременна? Быть того не может. Монахини наверняка ошиблись. Я бы…

— Я подозревал, что ты ответишь именно так, – заметил Бриан. – Все рассказывают мне, как сильно ты любишь Ситрика. Я догадывался, что ты не захочешь покинуть своего ребенка.

Я насилу выдавила из себя улыбку и уняла дрожь в теле. Как хорошо, что он сам пришел к этому выводу. Мне необходимо было остаться в Киллало, но я не желала выпрашивать его разрешения, ползая на коленях. А вот вынашивать сейчас еще одного ребенка… Если за мной явится Томас, есть вероятность, что мне придется спасаться бегством. Непросто будет с растущим животом или младенцем в руках.

Бриан счел мое молчание знаком согласия.

— Я рад, что ты очнулась ото сна. Отдыхай. Тебе лучше оставаться в доме, пока ты не пойдешь на поправку.

Пусть он и сопроводил эти слова улыбкой, в его глазах по-прежнему стояло холодное презрение.

— Где моя одежда?

— Лукреция почистила твой плащ, – ответил он, указывая на меховую накидку, лежащую на сундуке с одеждой. – А вот платье, увы, спасти не удалось.

И Бриан направился к двери, наверняка уже размышляя о чем-то другом.

Меня не волновало, что он меня ненавидит. Я оставалась его женой, и он должен был меня защитить, а больше ничего мне от него не требовалось. Впрочем, я предпочла бы обойтись без этой ненависти. Она служила ему щитом, а щиты обычно закрывают самые важные и уязвимые части тела.

— Спасибо, что дал мне еще один шанс. Мне очень стыдно. Правда.

Какое-то время Бриан изучал меня, стоя на пороге, а затем едва заметно кивнул и вышел наружу.

Едва он закрыл дверь, как я встала с кровати и подошла к сундуку. Схватив накидку, я принялась ощупывать ее в поисках кинжала, спрятанного среди металлических грузов в ее нижней части. Когда мои пальцы скользнули по знакомой спиралевидной гравировке на рукояти, я выдохнула с облегчением.

Пока все шло куда лучше, чем я надеялась. Бриан нуждался во мне. Я вынашивала его ребенка, и он обязан был меня защитить – по крайней мере до родов.

Впрочем, это облегчение бесследно исчезло, как только я провела рукой по своему плоскому животу. Я зарыдала. За свою безопасность мне предстояло заплатить высокую цену.

Слишком высокую.

ОКО ЭРИН,

июль 1000 г.

Колмон

Руины на Оке Эрин с каждым днем все больше напоминали монастырь. Монахи во что бы то ни стало намеревались закончить его восстановление к осени, поэтому стойко сносили и холод, и ледяной ветер, и снег с дождем. Они работали и в бурю, и в штормовой ветер.

Меня впечатлял пыл монахов, но еще больше меня поражало, что никто из них ни на что не жаловался. Я и позабыл, что сломить дух смертных не так-то просто. Когда я думал о людях, я воображал глиняный горшок, который разбивается вдребезги, падая оземь. Эти же монахи производили совершенно иное впечатление. Все они – и старики, и юноши – успели познать немало тягот и горечи, но не позволяли пережитой боли себя сломить. Напротив, боль лишь подстегивала их работать усерднее. Новый Бог не отвечал на молитвы монахов, но им хватало одной только веры в него и в то, что он присматривает за ними.

Быть может, сегодня их Бог все же проявил благосклонность. На улице потеплело. Монахи опасались, что соленый воздух плохо скажется на почве, но растения на их грядках росли и плодоносили. Монахи воодушевленно трудились с улыбками на лицах. Как же странно, что обычный солнечный свет мог так повлиять на смертных.