Книга Слова Королей и Пророков, страница 67 – Шона Лоулес

В центре горел костер, над которым висел небольшой котелок. Его содержимое мешала миловидная монашка, качая головой и что-то бормоча себе под нос.

Свою безъязыкую спутницу они привязали к дереву на другой стороне костра. Значит, она была пленницей? Монашка неподвижно лежала на земле. Ее грудь размеренно вздымалась и опускалась, но голова покоилась под таким углом, словно пленница намеревалась не заснуть, а подслушать разговор спутников. Я осознала, что должна вести себя осторожно. Малейший шум – кашель или шелест павшей листвы под ногами – обязательно привлечет ее внимание.

Я улеглась поудобнее и вновь посмотрела вниз. Мои глаза уже привыкли к скудному освещению, и я увидела, что Томас сидит возле костра на поваленном стволе. Гобнет подошла к нему и уселась рядом.

— Зачем ты заговорил с ней о будущем? – спросила она. – Ты же знаешь, какая она нервная. Мальчик просто хотел ее защитить.

— Он на меня так налетел, что я потерял сознание и сломал по меньшей мере три ребра. По крайней мере, она меня быстро исцелила, – заметил Томас, ощупывая бока. – Она явно подозревает, что у него есть дар, – как и я сам, – но делиться со мной этими подозрениями не пожелала. Интересно, что еще она от меня скрывает.

— Да… нужно хорошенько обдумать, как поступить с мальчиком. Быть может, ты и прав. Пусть сейчас это и кажется невероятным, подчас наша кровь удивляет даже самых сведущих Потомков. Возможно, наши дары угасают не так быстро, как ты думаешь.

— К чему это простодушие, Гобнет? – фыркнул он. – Одна ласточка весны не делает.

Разглядеть выражение лица монашки я не смогла: она опустила голову. Внезапно она вскочила, и я осторожно отползла от края обрыва.

— Мне нужно размять ноги и подумать.

Она сбросила платье, подставляя бледную кожу и светлые волосы золотым отблескам костра. Впрочем, к Томасу она не подошла, а ведь я уже решила, что наблюдаю попытку соблазнения. Вместо этого шея монашки вытянулась, ее ноги и руки стали тоньше, а спина изогнулась. Мгновением позже вместо прекрасной женщины на поляне стояла грациозная олениха, которая тотчас же умчалась вглубь леса. Я прижалась спиной к камню, пока не стихли последние ее шаги.

Я едва могла поверить собственным глазам. Да, древние легенды гласили, что такое возможно: якобы одна из ведьм Туата Де Дананн обратила мать Финна Маккула в олениху. Наблюдать же подобное превращение воочию было невероятно. Значит, красавица-монашка была ведьмой, да еще и могущественной.

«Нужно убираться отсюда. Вдруг она обнаружит меня, когда вернется?»

Высунувшись из-за камня, я решила подождать удобного случая – например, когда кто-либо из двух оставшихся Потомков зашумит. Какое-то время монах и безъязыкая ведьма хранили молчание: она все еще притворялась спящей, а он задумчиво ковырял костер веткой.

Так кем же он был? Уж точно не воителем, если его сумел опрокинуть на землю какой-то мальчишка.

Узница наконец подняла голову:

— Тебе ведь все равно не победить.

Я напрягла слух, высунув голову над обрывом, насколько хватало смелости. Неужели безъязыкая монашка заговорила?

Она откашлялась и приподнялась, прислоняясь к стволу. Все это время она не сводила глаз с Томаса.

— Совет тебе больше не доверяет. Остальные хранители даров считают, что ты ведешь нас по опасной дорожке.