Книга Слова Королей и Пророков, страница 62 – Шона Лоулес

Лукреция нагнала меня, сжимая в руках свое ведро, и мы поспешили вверх по склону к входу в дун.

— Мама! – На полпути нас встретила Фелиция. – Говорят, что загорелся дом Слойне.

Лукреция крепко обняла дочь:

— Не волнуйся, девочка моя. Это же просто дерево да прутья. Дом можно построить заново. Позови сестру: давно пора ужинать.

— А ее здесь нет. Я думала, что она уже дома.

Лукреция тотчас перевела взгляд на женщин, стоявших возле ворот.

— Мария! – громко позвала она, но ей никто не ответил. – Где моя дочь? – Она помчалась к дуну, расталкивая королев в меховых накидках. – Мария! Где ты, Мария?

У Орлы задрожали руки, и она ахнула:

— Ее же послали убираться в доме Слойне!

Повисла тишина. Женщины посмотрели сначала друг на друга, а потом перевели взгляд на Лукрецию.

— Мария! – вскричала та и ринулась к воротам, отбиваясь от женщин, которые пытались ее удержать.

— Мужчины ее отыщут, – уверяла одна.

— Там слишком опасно! – кричала другая.

Лукреции не было дела до опасности, и доверять спасение своей дочери кому-то другому она тоже не собиралась. Я прекрасно понимала, что двигало ею в этот миг. Пусть даже угнаться за подругой мне было не под силу, я все равно заковыляла за ней к дальней стене дуна.

В воздухе висели густые черные клубы дыма, а на крыше дома Слойне танцевало рыжее пламя. Полностью поглотив сухую солому, огонь переметнулся на дверной косяк и столбы на заднем дворе.

Лукреция подбиралась все ближе и ближе к горящему дому, заслоняя лицо ладонью от гибельного жара.

— Мария! – кричала она. – Мария.

— Назад! – завопила я и оттолкнула подругу в сторону. Правая опора двери рухнула под низкий гул горящего дерева. Вслед за ней упали сама дверь и соломенный козырек над крыльцом. Ослепительно-яркое пламя не унималось.

— Мама… – Из дома до нас донесся слабый зов.

Я заглянула внутрь через открывшийся дверной проем и с ужасом обнаружила, что Мария сидит в дальнем углу комнаты, обхватив себя руками. Шипящее бушующее пламя у входа в дом грозилось совсем скоро метнуться и к ее убежищу. По лицу девушки, перепачканному сажей и пеплом, вовсю текли слезы, а дым валил все сильнее и сильнее.

— Мама! – прохрипела она. – Мне отсюда не выбраться.

Лукреция набрала воздуха в грудь, явно собираясь ворваться в дом через объятый пламенем дверной проем, чтобы вызволить дочь.

— Стой! – Я схватила ее за руку, а затем быстро окунула свой плащ в ведро, чтобы он пропитался водой. – Сначала надень вот это.

— Скорее! – вскричала Лукреция, не сводя глаз с дочери. Огонь разгорелся с такой силой, что ей пришлось шагнуть назад. – Фоула, быстрее!

Она протянула руку, чтобы забрать плащ. Я вынула его из ведра и встряхнула, чтобы расправить мокрую ткань, но подруге не отдала.

«Я сама это сделаю», – решила я.

В отличие от Лукреции, которую ждали тяжелейшие, если не смертельные ожоги, я могла исцелиться, выбегая из дома.

И я помчалась вперед.

— Нет! – ахнула Лукреция, хватая меня за запястье.

— Да. Я и так вся в шрамах.

Я уже собралась было обернуть плащом плечи, как кто-то вырвал его у меня из рук. Обернувшись, я увидела Колгу. Он обмотал мокрую ткань вокруг своего тела и ринулся к горящему дому прежде, чем мы с Лукрецией успели что-либо возразить. Колгу изо всех сил оттолкнул в сторону упавшую балку и вбежал внутрь. Сквозь клубящийся дым я увидела, как он оборачивает влажный плащ вокруг Марии, поднимает ее над горящей соломой и мчится к выходу, закрывая ее от пламени собственным телом.